сказать нам, где спрятал Хайке Кленкамп.
— И Нину Хартман, — добавила Маттиссен.
Шторман бросил на неё короткий презрительный взгляд:
— Что ситуацию отнюдь не улучшает. Езжайте к нему домой и переверните всё вверх дном. Я пришлю группу в помощь. Нам нужна хоть какая-то зацепка, и как можно скорее. Доклад — мне, как обычно. — Он развернулся и ушёл следом за группой полицейских в форме.
Эрдманн проводил его взглядом.
— Идиот, — негромко произнёс он и обернулся к Маттиссен: — Она успела что-нибудь рассказать? Как он её похитил, как часто появлялся здесь?
Маттиссен оставалась с женщиной вплоть до приезда скорой. Куртку она уже вернула — теперь небрежно накинула её на плечи и скрестила руки под грудью.
— Пока немного — она в шоке. Как я уже говорила: вначале здесь было несколько женщин, потом он их постепенно забирал. Обратно не возвращал никого.
Они пошли к машинам. Маттиссен на ходу надела куртку по-настоящему.
— И всё это ради того, чтобы его книги лучше продавались. — Эрдманн почти выплюнул слова. Никакой жалости. Он поймал себя на этой мысли и не стал с ней спорить: Ян лежал в больнице скорее мёртвым, чем живым, и Эрдманн не испытывал к нему ровным счётом ничего.
— Она не знает, кто он. Говорит, ни разу не видела его лица. Похищение, судя по всему, стандартное: тряпка с эфиром, приложенная сзади. Очнулась уже здесь, с заклеенными глазами.
— Похоже, подошла её очередь.
— Хм, — задумчиво протянула Маттиссен. — Возможно. Надеюсь, он выживет и придёт в себя достаточно скоро.
Они дошли до ворот в заборе.
Если бы не эти две женщины, ему было бы совершенно всё равно, что станет с Яном.
— Вопрос в другом, — сказал Эрдманн. — Захочет ли он говорить, даже если очнётся.
Они условились ехать друг за другом и через несколько минут покинули портовую зону.
На подъездной дорожке к дому Яна стояли две машины, ещё одна — у обочины перед участком. У открытой входной двери переговаривались двое мужчин. От них Эрдманн и Маттиссен узнали, что человек семь из группы уже прибыли раньше и приступили к работе.
Хельгу Йегер они нашли на кухне. Домработница сидела за столом в бежевом махровом халате — глаза красные, опухшие, в руках мятый платок, которым она снова и снова промокала лицо. Увидев Маттиссен и Эрдманна, она на мгновение словно бы даже обрадовалась — как обрадовался бы человек, который хватается за любую соломинку.
— Что… что вообще произошло? Вы можете мне объяснить? Эти мужчины сказали, что у господина Яна тяжёлый несчастный случай. И… и что он — эти женщины… Нет. Нет, это не может быть правдой. Он никогда бы не сделал ничего подобного. Никогда.
Маттиссен опустила руку ей на плечо:
— К сожалению, фрау Йегер, всё указывает именно на это. Господин Ян похищал женщин и рассылал те посылки. Мы застали его в старом фабричном здании и смогли освободить одну из пленниц. Он пытался бежать и попал под грузовик. Сейчас он без сознания в реанимации. А мы по-прежнему не знаем, где находятся Хайке Кленкамп и Нина Хартман.
Маттиссен села напротив домработницы и посмотрела ей прямо в глаза:
— Фрау Йегер, мы надеемся найти в этом доме хоть какую-то зацепку — что-то, что укажет на местонахождение этих двух женщин. Вы поможете нам?
— Но вы же не можете всерьёз полагать, что господин Ян…
— Речь не о вере, фрау Йегер, — перебил её Эрдманн. — Мы проследили за ним до здания, где он держал женщин в плену — прежде чем убивал их и срезал кожу со спины. Одну мы успели вытащить. Успеем ли спасти фрау Кленкамп и фрау Хартман — зависит от того, найдём ли мы здесь хоть что-нибудь. Каждая минута на счету.
Хельга Йегер высморкалась, запихала платок в складки халата и, наконец, медленно кивнула:
— Хорошо. Я всё равно не верю, что он… — Она осеклась. — Что я должна делать?
Маттиссен поднялась:
— Есть ли в доме места, где он мог хранить что-то важное? Сейф, тайники, потайные ящики? Что-то, что не лежит на виду?
— Я… нет. Сейфа, насколько я знаю, нет. Но господин Ян никогда не посвящал меня в подобные вещи. Я всего лишь домработница.
— И всё же — вы что-нибудь замечали, пока убирались? Что-то необычное?
— Нет. — Она покачала головой. — Но если вы действительно думаете, что здесь можно найти что-то, что спасёт этих женщин, — я помогу.
Хельга Йегер поднялась с тяжёлым вздохом.
Они перевернули дом вверх дном. Каждую комнату — включая небольшую квартирку самой Хельги Йегер — обыскали до последнего сантиметра. Вытряхнули каждый ящик, заглянули в каждую кастрюлю. Было почти половина третьего ночи, когда из подвала донёсся голос одного из сотрудников, звавшего Маттиссен.
Эрдманн в тот момент стоял у книжных полок в гостиной — снимал томá один за другим, заглядывал за них, листал страницы. Он аккуратно поставил на место иллюстрированного «Дон Кихота» Сервантеса, вышел в коридор и спустился за Маттиссен в подвал.
Внизу их ждали двое. Один держал на вытянутой руке отрезок проволоки, с нижнего конца которой свисал грязный, влажно поблёскивающий пластиковый пакет.
— Вытащил из масляного бака.
Когда Маттиссен подошла ближе, мужчина приподнял пакет и поднёс к голой лампочке. Эрдманн медленно наклонился вперёд, склонив голову набок. Под мутной плёнкой, в жёлтом конусе света, чётко проступили очертания того, что было запаяно внутри.
Кисти.
Рядом с ним Маттиссен тихо застонала.
Эрдманн смотрел на четыре кисти — самодельные, это было видно даже через плёнку. Грубые деревянные стержни толщиной миллиметров пять, в торец каждого вставлен пучок волос длиной сантиметра три — разной толщины, разной степени обработки.
— Думаю, кёльнским коллегам это будет интересно, — сказал он, не отрывая взгляда от пакета. — Там ещё что-нибудь было?
— Нет. Мы тщательно всё проверили.
Эрдманн выругался сквозь зубы. Огляделся — и в очередной раз поразился тому, с какой маниакальной скрупулёзностью этот подвал воспроизводил обстановку старого фабричного здания.
— Сообщим кёльнским утром, — сказала Маттиссен. — Пойдём, продолжим.
Он кивнул и двинулся за ней наверх.
Примерно через полчаса — Эрдманн уже закончил с полками и взялся за ящики массивного шкафа в гостиной — в дверях появилась Маттиссен.
— Зайди в кабинет.
Когда он вошёл, Маттиссен уже сидела за письменным столом
