Эрик. Но хочу взять телефон. Если со мной и вправду что-то не так — мне нужна возможность позвонить своим.
Смотрит пристально. Поднимает ладонь — словно хочет коснуться моего лица, замирает на полдороге и снова сжимает мне руку.
— Как только разберёмся — получишь телефон и всё остальное. Обещаю.
После того как доктор Дуссман отыграет свою роль. Чего и следовало ожидать.
— Наверное, ты прав. Ладно.
Выводит меня наружу бережно, словно боится, что оступлюсь. На подъездной дорожке рядом с моим подержанным «Гольфом» поблёскивает серебристый «Ауди» — представительский седан, безупречно чистый, ни пятнышка на крыльях.
Усмешка сама просится на губы. Со стороны подумаешь, что Эрик из нас двоих куда состоятельнее.
Распахивает пассажирскую дверцу, ждёт, пока пристегнусь, закрывает. Через мгновение уже рядом. Поворот ключа, мотор оживает.
— Мы со всем разберёмся. — Короткий взгляд в мою сторону. — Вот увидишь.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 6
Вывожу машину с подъездной дорожки, сворачиваю направо. Бросаю взгляд на Джоанну — она улыбается натянуто, через силу. Обеими руками вцепилась в ремень на груди, точно боится, что тот сдавит рёбра и выжмет из неё весь воздух.
Перед поворотом ловлю в зеркале силуэт мужчины. Стоит на нашей подъездной дорожке, смотрит вслед.
Наблюдает? Бред. Нельзя и самому начинать видеть призраков.
Фасады домов скользят мимо, вдоль тротуаров — припаркованные машины. Тут и там предвыборные плакаты. Мусорные баки, выставленные к дороге на день раньше срока.
Будни нашей улицы. Обыденность.
Обманчивая.
Мысли уплывают. Я позвонил на работу, взял отгул — ничего сложного, если ни один IT-проект не горит. Слава богу, Бернхард в Лондоне. Лишь бы не вздумал названивать коллегам и делиться впечатлениями о вчерашнем вечере. Впрочем, даже если и расскажет — предотвратить это не в моих силах.
Джоанна сказала, что помнит меня. Облегчение было таким острым, что я поверил не раздумывая. Ухватился за её слова жадно, благодарно — потому что отказывался допустить даже тень мысли: у Джоанны, моей Джоанны, что-то не так с головой.
Теперь уверенности поубавилось. В кладовой у неё было вдоволь времени всё обдумать. Что, если это мнимое воспоминание — просто уловка, чтобы меня утихомирить?
Но хотя бы к доктору Дуссману она согласилась поехать. Сам я у него никогда не был, однако он знал моих родителей. Последний раз мы виделись на похоронах отца два с половиной года назад. Шапочное знакомство — но оно даёт надежду, что он отнесётся к проблеме всерьёз и не сплавит Джоанну в клинику.
— Насколько хорошо ты знаешь этого… врача?
Она вклинивается в мои мысли так точно, будто я рассуждал вслух. Пожимаю плечами.
— Шапочно. Он знал моих родителей.
Бросаю на неё взгляд — бровь приподнята.
— Знал?
— Мои родители умерли.
Стоит немалых усилий не сорваться, не швырнуть ей в лицо: «Ты ведь всё это знаешь, чёрт возьми! Рак. Сначала мать, три года спустя — отец. Я рассказывал тебе всё до мельчайших подробностей.»
Такое невозможно просто взять и забыть. Но её глаза говорят именно об этом.
Светофор впереди вспыхивает красным. Останавливаюсь, чувствую её взгляд, поворачиваюсь.
Почему именно сейчас, в самой гуще этого безумия, я замечаю, как она красива?
— Эрик… Если ты действительно веришь в то, что мне рассказал…
Осекается, точно взвешивает — можно ли решиться. Наконец собирается с духом.
— Тебе не приходило в голову, что ты можешь ошибаться?
Не понимаю.
— Ошибаться?
Робкий кивок.
— Ты утверждаешь, что со мной что-то не так. Что я тебя забыла.
— Что и произошло.
— Это ты так говоришь. А что, если тебе лишь кажется, будто ты меня знаешь и живёшь в моём доме?
— Что? Ты…
Вот оно. Её разум лихорадочно ищет объяснение, которое подтвердит: с ней всё в порядке. На её месте я цеплялся бы за то же самое.
И всё-таки…
— Я открыл дверь своим ключом. Ты ведь должна…
— Ключ можно подделать.
— А как объяснишь, что я ориентируюсь в доме как у себя? Бернхард стучится в твою дверь, когда ищет меня. Мы живём вместе, Джо.
— Знать — ещё не значит доказать. Где тогда твои вещи? Одежда? Мебель? Постельное бельё? Хоть что-нибудь?
На это у меня по-прежнему нет ответа.
— Я и сам…
Злой гудок за спиной обрывает фразу. Светофор. Перекидываю рычаг автомата, трогаюсь.
— Ты говоришь — мы живём вместе. — Голос Джоанны упал почти до шёпота. — А я знаю, что мы не помолвлены и не влюблены. И что увидела тебя впервые вчера вечером.
— Я думал, ты меня вспомнила.
Слышу сам — обиженный, почти детский тон. Злюсь на себя.
— У каждого своя версия, Эрик. Моя может быть столь же правдивой. Откуда ты знаешь, что проблема во мне?
Мы уже на оживлённой магистрали. Всё равно оборачиваюсь.
— Потому что знаю, чёрт возьми.
Вышло жёстче, чем хотелось.
Злость — от её упрямства? Или от мысли, что она может быть права?
Каждый из нас убеждён в своей правоте. Но один прямо сейчас живёт в мире, которого не существует.
Центр ближе. Ещё один светофор. Джоанна выпрямилась в кресле, тело — натянутая струна. Немудрено.
— Прости, что сорвался.
Стоим.
— Всё это и для меня…
Щелчок. Неправдоподобно громкий. Оборачиваюсь рывком — и того мига, что нужен мозгу осмыслить движение, ей хватает. Ремень отлетает, дверца распахивается. Мои пальцы скользят по её руке и хватают пустоту.
— Джо, нет! Стой!
Не оборачивается. Несколько шагов по тротуару — и за угол, в переулок. Исчезла.
Догнать. Нельзя, чтобы она бродила одна. Не в таком состоянии.
Машина… поток позади… К чёрту.
Рву замок ремня — не поддаётся. Колочу по нему, матерюсь сквозь зубы, а за спиной нарастает хор клаксонов.
Щёлкнул. Толкаю дверь — и замираю.
Что я делаю?
Если кинусь следом — уже не найду. А машина перегородила перекрёсток. Полиция будет через пару минут. Вопросы. Нельзя. Не сейчас.
Захлопываю дверь. В зеркале — перекошенная физиономия водителя сзади и выставленный средний палец.
Взаимно.
Газ. Тут же назойливое «дзынь-дзынь-дзынь» — пристегнись. Нужно место, где можно встать и не вызвать новую волну гудков. Метров через пятьсот — свободный карман у аптеки. Наконец-то.
Глушу мотор, выхожу. По привычке оглядываюсь — разумеется, никого.
Прислоняюсь спиной к двери, провожу ладонями по лицу и пытаюсь выстроить мысли в подобие порядка.
Я айтишник. Системное мышление — мой хлеб.
Итак. Джоанна одна
