в прихожую. Бернхард нервно меряет её шагами.
— Заперлась в кладовой. — Останавливаюсь, собираюсь с мыслями. — Не знаю, что с ней, Бернхард. Джо совершенно невменяема. С той минуты, как я переступил порог, она меня не узнаёт. Я не могу допустить, чтобы кто-то увидел её такой.
Осекаюсь. Бернхард глядит с беспомощным недоумением.
Качаю головой.
— Прости, что знакомство вышло таким. Обычно она совершенно другой человек. Я сам не понимаю. Ты знаешь — она австралийка, ей скоро возвращаться, но она не хочет, потому что мы… И я хочу, чтобы осталась. Но если кто-то увидит её в подобном состоянии, решат — невменяема. Всё станет в разы сложнее. Поэтому я и не могу допустить, чтобы она бегала по улице с криком.
Бернхард наконец снимает сумку с плеча и ставит у стены.
— Понятно. — Лицо выражает обратное. — Раньше с ней такое случалось?
— Никогда.
Смотрю в сторону кухни. Отсюда виден узкий краешек двери кладовой.
Что она делает там, внутри? Сидит на холодном полу, обхватив колени? Дрожит и лихорадочно ищет способ сбежать от безумца, который вломился в её дом и твердит, будто живёт здесь?
Отворачиваюсь. Провожу ладонью по глазам — быстро, чтобы Бернхард не заметил. И только тогда снова встречаю его взгляд.
— Утром всё было в порядке. Она улыбалась, когда я уезжал. Значит, днём случилось что-то, что вызвало эту дезориентацию. Надеюсь, пройдёт само. Иначе не знаю, что делать.
Не раскисай. Не сейчас.
Взгляд цепляется за ноутбучную сумку у стены. Киваю на неё.
— Так зачем приехал?
— Завтра лечу в Лондон. Не могу найти презентацию — один из твоих ребят перенёс её на мой ноутбук с рабочего места. — Бернхард осекается, косится в сторону кухни. — Но момент неподходящий. Попробую Алекса.
Момент хуже некуда. Однако я не допущу, чтобы Алекс тоже узнал, что у нас здесь творится.
— Ерунда. — Киваю в сторону гостиной. — Пойдём.
Садимся рядом на диване. Включаю ноутбук. Бернхард с деловитым видом вглядывается в экран, словно различает нечто осмысленное в потоке системных сообщений.
— Что у тебя в Лондоне? — спрашиваю, чтобы заполнить паузу.
Мнётся.
— Новый проект. Ты слышал. — Отводит глаза.
— Тот самый. — Молчу секунду. — Да, я знаю, что дело сдвинулось. Узнал случайно. Как тебе, разумеется, известно.
Застарелая обида шевелится внутри — привычная, тупая.
Бернхарду не по себе. Пока я пытаюсь сосредоточиться на экране, его взгляд уплывает к кухне. Он ищет повод сменить тему — и находит.
— Не моё дело, конечно. Но раз уж я это видел… Вспомнилась одна знакомая. У неё было похожее. Прошло быстро, но она не узнавала вообще никого. И стала агрессивной — к себе, к окружающим. Скверная история. — Короткая пауза. — У Джоанны так же? Она не узнаёт тебя — ладно. Но нападала?
Странный вопрос. Впрочем, всё, что Бернхард видел с порога нашего дома, такие вопросы провоцирует. К тому же его гложет неловкость из-за проекта. Я, пожалуй, должен быть ему благодарен: мог уйти, не дав мне и рта раскрыть. Не ушёл.
— Швырнула чем-то. Нормальная реакция — от страха. Она уверена, что я чужак, забравшийся в её дом. Больше ничего. Хотя и этого хватило.
Кивает.
— Значит, не то, что у моей знакомой. Может, к утру полегчает?
— Очень надеюсь.
Ловлю себя на том, что смотрю в экран, не различая ни строчки.
Тем не менее нужная презентация обнаруживается быстро — в корзине. Кто-то удалил. Наверняка он сам. Но скажи я это вслух — начнёт отпираться. Как все, кто что-нибудь запорол на компьютере. К тому же я буду рад, когда он уйдёт и я наконец останусь с Джоанной.
Восстанавливаю файл. Открываю.
— Она?
Бернхард щёлкает по слайдам, облегчённо кивает.
— Она самая. Где была?
— Не там, где ты искал.
Закрываю крышку. Поднимаюсь. Бернхард медлит.
— Слушай, если нужна помощь — для тебя, для неё, — скажи.
— Спасибо. Поговорю с ней. Спокойно. Уверен, скоро полегчает. У неё впереди беготня по инстанциям, бумажная волокита — возможно, просто нервы.
Только бы он не расслышал по голосу, как мало я сам в это верю.
Бернхард прячет ноутбук в сумку. Поднимается.
— Ладно. На твоём месте я бы подумал, ехать ли завтра в офис.
Так далеко я ещё не заглядывал. Что, если к утру ничего не изменится? Если она по-прежнему видит во мне чужака — безумца, забравшегося в её дом?
— Посмотрим. Думаю, обойдётся.
Провожаю к двери. В прихожей он останавливается, глядя в проём кухни.
— Может, мне попробовать поговорить с ней? Если и я подтвержу, что вы живёте вместе, — вдруг поверит?
Он хочет помочь. Но я не хочу, чтобы сейчас с ней говорил тот, кто ей действительно чужой. К тому же она уже сказала нам обоим в лицо: вы заодно. Нет. Если кто-то способен вернуть Джоанне память обо мне — только я сам.
— Спасибо. Великодушно. Но лучше я сам.
Пожимает плечами. Берётся за ручку двери.
— Что ж. Удачи. И всего хорошего.
— Спасибо.
Жду, пока шаги стихают за дорожкой, и закрываю дверь.
Тишина обрушивается разом — плотная, звенящая. Стою в проёме кухни. Не двигаюсь. Смотрю на дверь кладовой.
По ту сторону Джоанна вслушивается с таким же напряжением. Моя Джоанна.
Подхожу. Поднимаю руку. Медлю.
И наконец осторожно стучу.
— Джо? — Едва слышно. Она, наверное, и не разберёт. Откашливаюсь. Громче: — Джо. Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 5
Темно. Выключатель снаружи, за запертой дверью. Там же голоса — мужчины, называющего себя Эриком, и второго, того, что молча стоял и смотрел, как его приятель волочит меня обратно в дом.
Переговариваются вполголоса. Жду, что раздастся смех — дружный, заговорщический. Не раздаётся. Приглушённые голоса звучат серьёзно.
Тесно. Забито до отказа. Правой рукой нащупываю знакомую форму — твёрдую, округлую. Консервная банка. Скорее всего очищенные томаты. С таким оружием можно смириться. Оно утешительно ложится в ладони.
Какое-то время пытаюсь разобрать обрывки разговора за дверью. Бесполезно.
Эрик. Мужчина с сумкой через плечо произнёс это имя без тени сомнения. Ни секунды удивления при виде чужака в моём доме. Если что и сбило его с толку — так это я сама. Я и моё поведение.
Выходит, этот Эрик скормил ему ту же бредовую историю, что и мне. Будто
