в городе. Что станет делать? Ей нужен человек, которому можно довериться. К кому обратится? В полицию?
Может быть. Но она уже не так растеряна, как вчера. Даже сопротивляясь этой мысли, наверняка допускает: я могу оказаться прав и с ней действительно что-то происходит. Она достаточно умна, чтобы просчитать реакцию полиции.
Нет. Сначала — к тому, кого знает. Кому верит. Чтобы убедиться, что не сходит с ума.
Эла.
Лучшая и единственная настоящая подруга. Лаборантка в городской больнице — меньше пяти минут езды отсюда. Пешком для Джоанны — четверть часа. Больше идти некуда. Если поторопиться, доберёмся одновременно.
Сажусь за руль. И только теперь спрашиваю себя: почему сразу не пришло в голову отвезти её к Эле вместо того, чтобы тащить к психиатру? Но я и сам на пределе, а в таком состоянии логика буксует.
Позвонить, предупредить?
Бессмысленно. Пока трижды переключат по коммутатору, я буду уже на парковке.
Ну давайте же… какого чёрта вы все еле тащитесь?
Словно весь город сговорился.
Опять красный. Барабаню пальцами по рулю. Картины прошлого мешаются с мо́рочной явью этого утра.
Блошиный рынок. Тот самый.
Я всегда считал россказни о любви с первого взгляда слащавой выдумкой. До того мгновения.
Не уверен, была ли это уже любовь — то, что накрыло меня при виде Джоанны. Но нечто задело самую сердцевину и опрокинуло всё, что я знал о себе. Я не мог не оказаться рядом.
Она меня не видела — была поглощена маленькой резной шкатулкой, настолько вычурной, что та обретала своеобразное обаяние. Продавец запросил на два евро больше, чем она готова была отдать. Какое-то время я слушал её беспомощный торг, а потом молча выложил перед ним полную сумму.
До сих пор вижу, как она оторопело уставилась на меня. Думаю, в тот миг я влюбился окончательно.
Она сердито отвернулась, а я бросился следом. Забежал вперёд, преградил дорогу — и уже готовился к пощёчине, столько злости было в её глазах.
Но я протянул шкатулку. Она смотрела с недоверием. Я сказал — купил для неё. Сначала она хотела…
Гудок за спиной. Больше не могу выносить этот звук. Вдавливаю педаль — машину швыряет вперёд.
Через несколько минут — больница. Паркуюсь неподалёку от входа, быстрым шагом к вращающейся двери. На ходу — взгляд на часы: чуть больше двадцати минут с тех пор, как Джоанна выскочила из машины. Возможно, она уже здесь.
Дорогу до лаборатории знаю наизусть. Коридор мимо лифтов, налево, по лестнице вверх, дверь, поворот — на месте.
На последних метрах пульс взлетает. Что меня ждёт?
Стучу. Открываю.
Молодая темноволосая женщина в приёмной приветливо выглядывает из-за монитора.
— Доброе утро.
— Доброе утро. — Голос сиплый. — Мне нужна Эла Вайсфельс.
Приветливая улыбка подёргивается тенью сочувствия.
— К сожалению, Эла уже ушла. Ночное дежурство.
— Понял, спасибо.
Разворачиваюсь — и спохватываюсь.
— Мы с девушкой договорились встретиться здесь, хотели устроить Эле сюрприз. Она не заходила?
Улыбка гаснет.
— Да. Минут пять назад. Молодая женщина, тоже спрашивала Элу.
Перебирает что-то на столе, потом поднимает на меня странный взгляд.
— Это не моё дело, конечно… но с вашей девушкой всё в порядке? Она выглядела… потерянной.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 7
Я бегу так, как не бегала никогда в жизни, — но не от страха. Чувство обретённой свободы несёт меня, подталкивает с каждым шагом. Первый поворот направо, тут же следующий налево. Оглядываюсь — не гонится. И всё равно не сбавляю шаг. Такой шанс нельзя упустить.
Лёгкие начинают гореть, и только тогда я вжимаюсь в чей-то подъезд. Мимо проходят две мамочки с колясками, косятся настороженно — делаю вид, что не замечаю. До пешеходной зоны рукой подать, а на углу — полицейский участок.
Рука уже на двери, и тут я спохватываюсь: нечем удостоверить личность. Документы, вид на жительство — всё осталось в доме, от которого у меня больше нет ключа.
Это раз.
А два — раненый взгляд Эрика, когда он заговорил о погибших родителях. Горечь в его глазах задела что-то помимо моей воли.
И всё же я подам заявление. Другого выхода нет. Если хочу вернуть свою жизнь, он должен из неё исчезнуть.
Но мне нужен свидетель. Кто-то, кто подтвердит мои слова.
Мысль о том, как просто всё решилось бы, будь у меня телефон, едва не вталкивает меня в участок от одной только злости. Потом. Несколько минут ничего не решат. Больница, где работает Эла, — два километра, не больше.
Держусь тихих улиц, но вздрагиваю всякий раз, когда в поле зрения мелькает серебристый кузов.
Способен ли Эрик схватить меня средь бела дня? Затолкать в машину на глазах у прохожих?
Для этого нужна абсолютная уверенность — ведь я буду кричать. И драться из последних сил.
Есть ли у него козырь, ради которого стоило бы так рисковать?
В конце улицы вырастает больничный корпус — на голову выше всего вокруг.
Пять минут спустя становится ясно: я пришла зря. Эла отработала ночную и ушла в семь, сообщает секретарь лаборатории. Разочарование, помноженное на стресс последних двенадцати часов, мгновенно выжимает слёзы.
— Что-то случилось? Могу помочь?
Участие делает только хуже. Молча качаю головой, отказываюсь от стакана воды, поворачиваю к выходу.
Уже у дверей до меня доходит, какую глупость я совершила. Лучшей возможности позвонить не будет — тем более что номер Элы я не помню. В секретариате он наверняка нашёлся бы, прояви я хоть каплю находчивости.
Впрочем, Эла наверняка давно уснула и выключила звук.
Но дверной звонок — совсем другое. Его она услышит.
Обычно я ни за что так не поступила бы. Сегодня — разбужу, если придётся.
До Элиной квартиры — через весь город. В карманах пусто: ни монеты, ни карты. Не могу позволить себе даже автобус, не то что такси.
Ирония убийственна: имей я доступ к своим счетам, купила бы весь автобусный парк и глазом не моргнула.
Значит, зайцем. Нужный маршрут подкатывает к остановке ровно в тот миг, когда подхожу я. Совпадение, не более — и всё-таки внутри чуть светлеет.
Может, удача наконец на моей стороне.
Двадцать пять минут пути. Лоб к стеклу; за окном медленно проворачивается город. А если Эла не поехала домой? Если, вопреки бесконечным ссорам, осталась у Ричарда?
Вряд ли. Ему с утра на работу — времени друг на друга у них не нашлось бы.
Всё равно на выходе из автобуса меня трясёт. А перед
