дверью Элиного дома — подавно.
Что делать, если не откроет? Что останется? Полиция. Последний козырь. Но без поддержки мне туда не хватит духу.
Тянуть бессмысленно. Вжимаю кнопку звонка — десять секунд, пятнадцать.
Голос в домофоне бодрый, ни тени сна. Слава богу.
— Да? Кто это?
— Я. Йоанна. — Голос ломается. — Впусти меня. Пожалуйста.
Щелчок замка. Толкаю дверь, захлопываю за собой. Три этажа одолеваю бегом — ждать лифт нет ни сил, ни терпения.
Эла стоит на пороге: спортивные штаны, толстовка, тёмные кудри стянуты в хвост. Взгляд — один сплошной вопрос.
— Прости, что без предупреждения. — Коротко обнимаю её, ловлю запах мыла. Только из душа. — Я бы позвонила, но не вышло.
— Заходи. — Она берёт меня за локоть и тянет внутрь. — Кофе? У тебя вид человека, которому он позарез нужен.
— Нет. Спасибо.
Я так рада её видеть. Одна лишь Элина невозмутимость действует как лекарство.
В гостиной она усаживает меня на диван, опускается рядом, берёт за руку.
— Рассказывай.
Начинаю через силу, но вскоре слова идут сами. Чужой мужчина в моём доме — якобы Эрик. Заявление, что мы помолвлены. Ночь взаперти в собственных стенах. Побег.
Эла не перебивает; лишь изредка глаза её изумлённо расширяются, а над переносицей прорезается глубокая складка.
— Это невероятно, — выговаривает она наконец. — Дай минуту переварить.
Качает головой, потом замирает.
— Чёрт. Совсем вылетело. — Тянется к телефону. — Коллега, — бросает мне шёпотом. — Забыла при пересменке… Алло, Сандра?
Я знаю, что Элу трудно выбить из колеи — покуда речь не заходит о Ричарде, — и всё же её хладнокровие озадачивает. Как и то, что коллега вспомнилась ей именно сейчас.
— Сандра, прости, совсем из головы вылетело: сегодня до обеда придёт техник, насчёт центрифуги. Что? Да, было бы здорово. Угу. Сделаю. Пока.
Телефон — на стол.
— Готово. — Проводит ладонями по лицу. — Точно не хочешь кофе?
Скрывать нетерпение всё труднее.
— Нет. Я хочу в полицию. И надеялась, что ты пойдёшь со мной.
Эла утыкается взглядом в ковёр.
— Думаю, это не лучшая мысль, Йо.
Холодок по затылку.
— Почему?
Она поднимает глаза.
— Потому что в твоём рассказе нет смысла. Вы с Эриком — пара. И ещё какая.
Холод растекается до кончиков пальцев. Нет. Пожалуйста.
— Клянусь тебе, — шепчу я. — Я видела этого человека вчера впервые.
В Элиных глазах мучительная неловкость.
— Я живу одна, ты же знаешь. Ты столько раз бывала у меня! В моей жизни нет никого, кроме Мэттью, а он давно в прошлом.
Эла машинально поправляет хвост — жест, за которым она прячет замешательство.
— О Мэттью ты не вспоминала уже несколько месяцев.
— Да и зачем? Мне хорошо одной. Нравится стоять на своих ногах, люблю работу. Всё было прекрасно — до вчерашнего вечера.
Тень пробегает по Элиному лицу. Она снова берёт мою руку — ледяную в её тёплой ладони.
— Послушай. Давай поступим иначе. Не полиция — врач. Скорее всего, ничего серьёзного. У нас в клинике есть отличный невролог…
Глаза обжигает. Выдёргиваю руку, чтобы стереть слёзы прежде, чем они покатятся по щекам.
— Ты тоже считаешь меня сумасшедшей.
Не вопрос. Утверждение. Произнести это вслух стоит огромного усилия. Сказанное слово превращается в диагноз.
Сумасшедшая. Или тяжело больна. Кто знает, что способна натворить опухоль мозга.
Руки сами тянутся к вискам. Нет. Только не это.
Я в порядке. Ни нарушений зрения, ни головных болей, ни головокружений. Просто один лишний человек в моей жизни.
Эла мягко поглаживает меня по предплечью.
— Попробуй вспомнить. Где и когда мы познакомились — помнишь?
Тут не нужно ни секунды.
— В «Лоренцо», у стойки. Ты стояла рядом, мы обе ждали коктейли. Я заказала кайпиринью, ты — мохито. И сказала, что бармен тебе нравится.
Эла прикусывает губу, кивая почти на каждое слово.
— Всё верно. Только это была наша вторая встреча. Первая — в клубе сквоша. Мы с Эриком играли, ты приехала его забрать, он нас познакомил.
Улыбка — ободряющая и напряжённая разом.
— Помнишь? Вы знали друг друга три недели и были настолько без ума, что на вас невозможно было смотреть.
Она опускает взгляд на свои сцепленные пальцы.
— Если честно, вы и сейчас такие. Ты его любишь, Йо. Очень. — Наши глаза встречаются. — Такое не забывается.
Воздуха почти не остаётся. Перед глазами стоит лицо чужака — мужчины, которого я якобы люблю. Внутри ничего, кроме глухого, вязкого страха.
Эла не отводит взгляда. В нём сострадание. Зачем ей мне врать?
Прижимаю костяшки к закрытым векам — до боли.
Думай. Если всё так, как она говорит…
— Докажи. — Едва слышно. Паника подступает к горлу. А если сможет? Если придётся признать, что со мной что-то по-настоящему не так?
Мгновение раздумья — кивок. Она встаёт, подходит к столику с ноутбуком.
— Есть фотографии. Здесь, у меня. Можем вместе посмотр…
Резкий дребезг дверного звонка обрывает фразу. Эла оборачивается рывком. В лице — облегчение пополам с виной.
Первая секунда — непонимание. Вторая — ясность.
— Ты ему позвонила. — Рот пересох, слова еле ворочаются. — Я рассказываю, как счастлива, что вырвалась, а ты его вызвала.
Эла выглядит несчастной. Но верить этому стоит не больше, чем мнимому звонку коллеге.
— Он места себе не находит, — произносит она тихо. — Может, втроём мы сумеем разобраться.
Она уже на полпути к двери, но оглядывается.
— Я хочу тебе помочь, Йо. Поверь.
Пожалуйста, — хочу крикнуть, — не открывай. Спрячь меня.
Но она уже нажала кнопку домофона.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 8
Замок отщёлкивается коротко и сыто. Эла открыла, ничего не спросив. Я захожу в лифт — хотя ненавижу тесные кабины.
Мысли обгоняют друг друга. Лишь бы Джоанна была ещё наверху. Догадалась ли, что это я говорил с Элой по телефону? Что это я звонил в домофон? Что ждёт меня там?
Я просил Элу ни в коем случае её не отпускать. Удалось ли убедить Джоанну, что бежать — не выход? Что помощь нужна немедленно?
Что же с ней стряслось? Она помнит всё остальное. Помнит Элу — а ведь познакомились они через меня. Как сознание ухитрилось сохранить эту дружбу, начисто вычеркнув из неё моё присутствие?
А вдруг с головой у неё всё в порядке
