табличка: «Закрыто до 1 октября».
Взгляд Франка скользил по мелочам.
Окурки у крыльца.
Тачка, прислонённая к стене.
Пивная крышка — свежая, поблёскивающая — у самого ботинка.
И тишина. Плотная, вязкая, неправильная. Ни птиц, ни треска сучьев, ни шелеста листвы. Лес затаил дыхание.
— Жуткое место, — негромко обронил Йенс.
— Привет.
Звонкий женский голос за спиной. Оба вздрогнули, обернувшись разом.
Мануэла.
— Привет, Ману. — Франк протянул ей руку.
Той девчонки с дерзкой мальчишеской стрижкой, из-за которой её вечно принимали за мальчика, не осталось и следа. Тёмно-каштановые волосы ниже лопаток. Стройная, собранная, с осанкой человека, привыкшего отдавать распоряжения.
Лишь бледность и тёмные полукружья под карими глазами не вязались с этим обликом. Впрочем, Франк догадывался почему.
— Хорошо, что вы приехали. — Она машинально поправила ремень сумки на плече. — Одной здесь невыносимо.
— Привет, Ману. — Йенс мягко пожал ей руку. — Целая жизнь прошла.
— Что-нибудь о Торстене? — спросил Франк.
Ману качнула головой:
— Ничего. Даже не знаю, где его искать. Может, давно уехал. — Она помолчала. — А если не придёт?
— Разберёмся. — Франк взглянул на часы. — Три минуты.
Незамкнутый круг из трёх человек. В детстве они знали друг друга как облупленных. Сейчас не знали, куда девать глаза. Добровольно не пришёл бы никто.
— Думаете, он ещё появится? — тихо начал Йенс, но договорить не успел.
Тишину рассёк нарастающий рёв мотора. Из-за деревьев вынесся чёрный автомобиль — «Форд Мустанг», узнал Франк секундой позже.
Машина влетела в ворота и встала прямо перед ними. Все трое уставились на лобовое стекло. Солнце слепило, и водитель оставался невидим.
Мотор заглох. Тишина сомкнулась снова.
Распахнулась дверь. Голое мясистое предплечье с наколкой. Нога. Затем из проёма выдавилось всё грузное тело.
Взрослый Фоззи. Килограммов сто двадцать при росте метр восемьдесят пять — но уже не рыхлый, а литой. Мускулы вместо жира.
Он встал перед ними — ноги врозь, кулаки в бока — и заговорил, не изменившись в лице:
— Сразу к делу. Я в этом дерьме участвовать не намерен.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 08
Франк оглядел Торстена с головы до ног. Чёрные джинсы, белый пуловер с эмблемой какого-то американского университета. Широкая грудная клетка бугрилась под тканью, ступни тонули в громадных серых кроссовках.
В отличие от остальных, Торстен изменился разительно. Трудно было сказать, что производило большее впечатление — поредевшие волосы, далеко отступившие от лба к макушке, или глубокие борозды, изрезавшие лицо. Узкая бородка на подбородке довершала картину.
Он выглядел значительно старше своих лет. Жёсткие черты, тяжёлая осанка — всё в нём источало почти физически ощутимую враждебность.
— Здравствуй, Фоззи, — робко выговорил Йенс и попытался улыбнуться.
Торстен хмыкнул. Оглядел его, как оглядывают диковинное насекомое.
— Видишь перед собой какого-то Фоззи, Купфер? Фоззи больше нет. И не вздумайте причитать о старых добрых временах — они сдохли. Лучше объясните, что за цирк тут устроили. Фрэнки?
Франк проглотил комментарий насчёт прозвища.
— Мы знаем не больше твоего. Видео смотрел?
— Разумеется. Какого чёрта я бы иначе сюда тащился?
— И что скажешь?
Торстен вскинул брови.
— Что — «и»? Чего ждёшь? Чтобы я пустил слюни и заныл: «Ах, как восхитительно, хочу ещё»?
— Для начала перестань вести себя так, будто мы враги. Разумнее объединиться и выяснить, кто нас сюда затащил.
Торстен склонил голову набок и скривил губы.
— Всё ещё корчишь вожака. Нелепость несусветная, но ладно. Что предлагаешь, великий вождь?
— Брось, — Франк качнул головой. — Это ты вечно навязывал всем свою волю. И мы, если помнишь, почти всегда уступали. Потому что иначе ты дулся неделями.
— Может, проверим — вдруг где-нибудь оставлена записка? — вклинился Йенс, избавив Торстена от необходимости отвечать.
Тот покосился на него и приподнял руки ладонями вверх. Валяй.
— Дельная мысль, — кивнула Мануэла. — Мы должны были прийти ровно к пяти, а уже шестая минута. Наверняка от нас ждут каких-то действий.
Торстен мотнул головой и передразнил её визгливым фальцетом:
— «Наверняка от нас ждут…» — И обычным тоном: — Ты точно та самая Ману, которая колотила мальчишек? Мышка?
— Я никого не колотила. Зато ты хромал неделю после того, как я врезала тебе по голени.
— Хватит, Торстен, — негромко сказал Франк. — Они правы. Давайте займёмся тем, ради чего пришли.
— Ну давайте. С чего начнём?
Франк обвёл взглядом окрестности. Дом. Участок. Задержался на двойном гараже.
— Если я правильно понял, вход в бункер там. Проверим.
Он двинулся первым. Шаги остальных тут же зашуршали за спиной. Жестяная дверь в боковой стене оказалась незапертой. Франк потянул её на себя и шагнул в полумрак.
Косой луч дневного света лёг на бетонный пол ярким клином, и в нём вытянулась длинная тень его фигуры.
В дальней стене была врезана ещё одна дверь — она вела, судя по всему, в крытый наклонный проход, замеченный ими снаружи. Франк толкнул её. Дверь подалась и открыла лестницу: нижние ступени купались в рассеянном свете, верхние таяли в темноте.
— Лестница, — сказал он негромко. — Нам наверх.
Пока остальные стягивались в гараж, он нашаривал на стене выключатель.
— Тьма египетская, — проворчал Торстен.
Щелчок — и три неоновые трубки залили помещение холодным белым светом. Торстен осклабился.
— Нашёлся.
Они огляделись. Посреди гаража стояли два мусорных бака. У стены громоздился штабель сложенных пивных столов со скамьями. В пластиковом тазу лежал спутанный клубок гирлянды с разноцветными лампочками. Больше ничего — ни записки, ни знака, ни намёка на того, кто их сюда привёл.
За дальней дверью Франк нащупал ещё один выключатель. Неон вспыхнул, высветив лестницу. Три марша по десять ступеней, разделённых тесными площадками. На самом верху синела дверь.
— Нам туда? — Мануэла вглядывалась в полумрак поверх его плеча.
— Боюсь, что да.
Его оттёрли к стене — Торстен протиснулся вперёд, не утруждая себя извинением.
— Хватит мяться.
Он уже одолел второй марш, когда Франк обернулся к остальным.
— Вперёд.
Пропустил Йенса и Мануэлу и двинулся последним.
За синей дверью потянулись ещё два пролёта, куда мрачнее прежних. Ржавчина изъела металлические уголки на кромках ступеней. По передним граням сочилась бурая влага, оставляя потёки, въевшиеся в бетон. Светло-серая краска, которой лестницу когда-то покрыли, облупилась, обнажив проплешины голого камня.
Стены в пятнах, в разводах. Широкая грязная полоса на уровне
