пояса — след бесчисленных прикосновений. Затхлая сырость забивала ноздри. С каждой ступенью воздух делался гуще, словно бункер дышал им в лицо.
Наверху слева чернел распахнутый дверной проём. Торстен уже скрылся за ним.
— Жутковато, — одними губами выдохнула Мануэла.
Йенс кивнул, покосился через плечо.
— Особенно если подумать, для чего всё это строилось.
— Эй! — Массивная фигура Торстена возникла в проёме. — Шевелитесь. Вот он, вход.
За порогом оказался небольшой тамбур. Свежая жёлтая краска на стенах, гладкий пол без единой трещины. После обшарпанной лестницы контраст казался почти нарочитым.
На противоположной стене стояла распахнутая дверь, не похожая ни на одну из прежних. Вдвое шире обычной, из металла толщиной в несколько сантиметров, со скруглёнными углами. Она напомнила Франку переборки подводных лодок из военных фильмов — только раздутые до гротеска.
Изнутри дверь была усилена поперечными рёбрами жёсткости, между которыми змеились гидравлические шланги и кабели. Они уходили в метровой глубины раму и терялись в недрах следующего помещения. Над конструкцией П-образной аркой нависал красный трубчатый каркас — механизм открывания.
Торстен ткнул пальцем в махину с видом конструктора, представляющего своё детище.
— Вот это дверь. Заходите, дальше интереснее. — Он перевёл взгляд на Мануэлу. — Давай. Дамы вперёд. Или кишка тонка?
Мануэла помедлила секунду. Расправила плечи и шагнула внутрь.
Она едва скрылась за массивной рамой — и тишину разорвал крик.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 09
17:19
Франк проскользнул мимо скалящегося Торстена, не удостоив его взглядом. Несколькими метрами дальше по левой стороне обнаружилась вторая стальная дверь, такая же массивная, как первая. Вместе они составляли шлюз.
За ним застыла Мануэла. Ладони прижаты ко рту, взгляд устремлён прямо перед собой. Франк шагнул в сторону и увидел то, что заставило её замереть.
Сквозь узкий проём открывалось кафельное помещение. В глубине к потолку крепились кронштейны, на них висели огромные куртки, а из-под курток выглядывали такие же непомерные штаны. Всё из плотного материала, похожего на тентовую ткань. Но ужас внушало другое: капюшоны были подняты, а в раструбах болтались противогазы. Словно там висели люди — неподвижные, безликие, затянутые в грубую защитную оболочку.
Франк положил руку Мануэле на плечо и обернулся.
— Что за шутки? Зачем ты пустил её сюда без предупреждения?
Собственный голос показался ему чужим — резким, надтреснутым. Но мальчишеские выходки Торстена давно перешли всякую черту.
— Трусишка, — бросил тот, покачал головой и протиснулся мимо.
Они двинулись следом. Проходя мимо костюмов, Франк невольно содрогнулся. Ядерная война. Их шили на случай ядерной войны.
— Здесь кое-что есть! — донёсся голос Мануэлы из соседнего помещения. — Похоже, это нам.
Комната метров двадцать. По обеим сторонам уходили коридоры. В дальнем левом углу винтовая лестница уходила в темноту нижнего яруса, проём частично ограждали перила.
Стены опутывала паутина труб и кабелей. Вентиляторы, приборы непонятного назначения, огнетушители по три в ряд, рубильники, переключатели. В редких просветах ютились деревянные стулья на тонких трубчатых ножках.
Холод чувствовался с самого входа, сразу за шлюзом. По ощущениям, температура едва превышала ноль.
Под серой металлической панелью, усыпанной красными, жёлтыми и зелёными лампочками, на витом шнуре висела старомодная телефонная трубка. Ниже стоял деревянный стол. Мануэла держала перед собой листок бумаги. Она прочла вслух:
Не двигайтесь с места, Игроки. Ждите, говорит Фестус
— Ждите? — Торстен шумно выдохнул. — Чего ждать? Он издевается. Вы не видите, что ли?
Никто не ответил. Два последних слова ледяной змейкой скользнули по позвоночнику Франка. Говорит Фестус…
— Вдобавок холодина собачья. Короче, хотите дальше плясать под его дудку — ваше дело. С меня хватит.
Торстен посмотрел на Франка. И Франк понял: он не уходит. Ждёт, чтобы его удержали.
— Ты видел запись, — ровно произнёс Франк. — Видел, на что он способен. И заметку в «Фольксфройнде» о трупе на берегу Мозеля наверняка тоже читал.
— Ну.
— Не трогает?
Торстен дёрнул плечом.
— Это я его убил, что ли? И потом — ты всерьёз думаешь, что собственными глазами видел, как старика сожрали крысы? Спорю на что угодно, подстава.
— Хотел бы я, чтоб так. Но не представляю как.
— Раз уж ты уверен, что нас дурачат, может, есть соображения — кто? — подал голос Йенс. Он понемногу оттаивал. — Ты случайно не проговорился кому-нибудь? О том, что было тогда?
Лицо Торстена окаменело. Он шагнул к Йенсу, и тот инстинктивно втянул голову в плечи. Медленно, почти театрально, Торстен поднял правую руку и нацелил указательный палец ему в лицо.
— Заруби на носу, Купфер. Я не разбалтываю того, что не положено. Никогда.
Палец ещё мгновение висел в воздухе. Потом рука опустилась.
— И кстати. Кто вам сказал, что он сам не объявился? Что не играет с нами из мести? Вы прекрасно помните, что у него было с головой. От такого жди чего угодно.
— Что?! — выдохнули Франк и Мануэла почти в унисон.
Йенс промолчал. Видно, ещё не отошёл.
— Чтооо? — передразнил Торстен. — Почему нет?
— Он мёртв, — отрезал Франк.
— Ты видел?
— Нет. Но мы знаем, что произошло.
— Ничего мы не знаем. — Голос Торстена стал тяжёлым, вязким. — Когда мы видели его в последний раз, он дышал. Забыли?
Взгляд медленно переместился от одного к другому, вонзился в глаза каждому на долю секунды и лишь затем отпустил.
— Повторяю. Кто-нибудь видел его мёртвым?
Тишина.
— Вот то-то.
— И что, по-твоему, с ним случилось? — тихо спросила Мануэла. — О нём с тех пор ни слуху ни духу.
— Почём мне знать? Может, сбежал. Осточертело. Каждый знал, что он полный дурак. Решил начать заново где-нибудь подальше.
— В тринадцать? — спросил Йенс.
— И что? Из дому сбегали и в тринадцать. Жили неизвестно где, а спустя десятилетия объявлялись как ни в чём не бывало.
— Может, и так. — Усталость навалилась свинцовой тяжестью. — Только у тех IQ, пожалуй, был повыше семидесяти.
Франк продрог. Стянул свитер с плеч, натянул на себя, прислонился спиной к одному из немногих свободных участков стены и медленно сполз на серый мраморовидный линолеум.
Взгляд упёрся в стальной котёл на противоположной стене. Назначение его, как и всего остального в этом месте, оставалось загадкой.
— Останься, Торстен. Хотя бы пока не разберёмся, что происходит. Кто бы за этим ни стоял, ему важно, чтобы мы были вместе. Даже
