не хватало внимания. Мама часто сердилась, что Василиса пропускает её слова мимо ушей. Девочка извинялась, просила повторить, обещала исправить или обязательно прийти, но в следующий раз. Никто не знал, что сейчас она думает и переживает совершенно о другом.
Так получалось и с Кирой. Раньше подруга всегда вспыхивала: «А как же я?!» Но теперь просто закрылась. С Кирой явно что-то происходило: незнакомый молодой человек, ссора с Тагиром, о подробностях которой Василиса до сих пор ничего не знала. Видимо, подруга больше не хотела делиться с ней самым личным.
Медленно, стараясь растянуть время, Василиса шла по ступенькам на второй этаж. Подходя к классу, она услышала звонкий голос Киры:
– Ты же мужчина, разве нет? Чего тогда нянчишься? Гордости нет?
Тагир молча стоял у стены, уставившись в пол, будто пытался запомнить узор паркета. Кира продолжала наседать:
– А если я сумку брошу – поднимешь?
Василисе было противно на это смотреть, но к подруге уже стягивались одноклассники, которые были не прочь посмеяться.
– Ты с ним не шути, а то, говорят, такие дерутся хорошо, это у них в крови! – Лёша встал рядом с Кирой, словно хотел её защитить.
Василиса прикрыла глаза и, отвернувшись, быстро зашла в класс. Через несколько секунд за соседнюю парту сел Тагир. По его лицу было непонятно, что он сейчас чувствует. Мальчик кинул рюкзак, достал из кармана наушники, включил музыку и закрыл глаза.
Кира зашла в класс с таким видом, будто ничего не случилось. Не взглянув на Тагира, она села через ряд от Василисы, поправила растрепавшиеся волосы и открыла учебник. На Василису она тоже не посмотрела. Что-то с ней было не то – девочка это чувствовала. Подруга смеялась, болтала с одноклассницей Дашей, но движения её были неловкими, нервными. Кира словно была натянута как тетива лука, готового выстрелить.
На последнем уроке Василиса думала только о том, как подойти к ней и что сказать. Подбежать сзади и обнять? Предложить вместе сходить в кафе? А может, спросить напрямую, из-за чего она обиделась? Попросить прощения?
– Василиса, а как бы ты ответила на этот вопрос?
По спине побежали мурашки, живот мгновенно скрутило. Предыдущий ответ она, конечно, не слышала.
– Я… Простите, я отвлеклась…
В повисшей тишине начали перешёптываться. Её сердце совершило кульбит, а в памяти всплыли темы, которые обсуждали в самом начале урока.
– С тобой всё хорошо? – озабоченно спросила учительница. – Голова не кружится? Мне говорили, недавно тебе стало плохо в школе.
– Нет, всё хорошо, извините, – пробормотала девочка, опуская глаза.
Глава 13
23 декабря 2004 года
Иногда мне снятся отрывки воспоминаний. Я просыпаюсь и сразу тянусь за ручкой и бумагой. Не для того, чтобы сохранить их, наоборот, чтобы убрать из себя. Может, тогда я перестану жить в прошлом?
Я помню, как нас всех рассадили по залу: мужчин направо, женщин – налево. Чеченки встали в проходах, под куртками у них была взрывчатка. И в этот момент страх проснулся уже по-настоящему. Он вырвался наружу. Кого-то начало трясти в истерике. Послышались всхлипы, тихий плач. Одна женщина вскочила и подбежала к смертнице с криками: «Отпустите женщин и детей! Отпустите!» В ответ ей лишь улыбнулись: «Больно не будет, это быстро. Умрём вместе». Женщину ударили по голове привычным движением и посадили на место.
Главный приказал своим минировать помещение: смертницы обматывались взрывчаткой, боевики осматривали вентиляционные шахты, устанавливали в зале и на сцене взрывные устройства. Как будто готовились к долгой осаде. Нам разрешили позвонить родным и рассказать про требования: немедленно вывести российские войска из Чечни. Кто-то в панике схватился за телефон, кто-то начал писать сообщения. Одна девочка молча смотрела на экран, а потом выключила мобильный и убрала его в карман.
В зале начался переполох. Внезапно открылась дверь и внутрь уверенно вошла молодая женщина с короткими светлыми волосами. Она направлялась прямо к Бараеву, размахивая руками и громко ругаясь:
– Вы что тут натворили?! Зачем пугаете людей? – Она казалась пьяной. Люди из зала стали тянуть её за одежду, уговаривая сесть и замолчать. Но женщину было не остановить.
– Пристрелите её! – крикнул один из боевиков с балкона.
– Стреляйте! – Женщина казалась бесстрашной.
Её быстро схватили и вывели за дверь. Раздалось четыре выстрела.
Москва, ноябрь, 2021 год
Когда прозвенел звонок с последнего урока, Василиса осталась сидеть на своём месте. Кира вместе с Лёшей и другими ребятами, болтая, вышла из класса, но на подругу так и не взглянула. Их ссора слишком затягивалась.
Вскоре в классе остались только Василиса и Тагир. Мальчик открыл учебник и стал что-то переписывать в тетрадь.
– Ты домой не торопишься?
Тагир ответил коротко, не поднимая головы:
– Нет.
Василиса тоже никуда не спешила. Она чувствовала тревогу из-за мамы и не знала, как себя с ней вести, когда вернётся домой. Василисе хотелось расспросить её или как-то разговорить, хотелось, чтобы мама доверилась ей. Но вряд ли такое вообще произойдёт. Думая об этом, девочка рисовала узоры в тетради. От переживаний руки её снова стали холодными – дурацкая особенность, которая очень мешала. Василиса принялась растирать их, чтобы согреть.
В класс заглянула уборщица:
– Долго сидеть будете? Переверните хоть стулья.
Василиса сразу же вскочила и взялась за стул, испугавшись собственной резвости. Тагир молча посмотрел на неё, потом, громко отодвинув стул, встал и произнёс:
– Я сам.
– Да мне не сложно… – девочка вдруг смутилась.
– Иди лучше доску помой.
Несколько минут они убирались в тишине. Василиса сосредоточенно водила тряпкой, пытаясь смыть остатки мела с доски. С первого раза мел не стирался, только размазывался длинными белыми полосами. Она несколько раз мыла тряпку в раковине – вода, которая текла из маленького крана, была холодной, и руки снова заледенели.
– Вы поссорились с Кирой?
Вопрос Тагира застал Василису врасплох. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь обсуждал их отношения: казалось, по поведению Киры видно, кто якобы виноват, а девочке не хотелось быть той, кого винят в случившемся. Она вернулась к доске с таким видом, словно тема разговора была для неё совсем не важна.
– Всё хорошо, – ответила она, но голос подвёл и вышел предательски высоким. Тагир усмехнулся.
– С Кирой, наверное, сложно дружить. Она очень… – он на секунду задумался, подбирая нужное слово.
– Непредсказуемая? – подсказала Василиса.
– Закрытая.
Такая характеристика удивила девочку. Как можно назвать закрытой ту, про кого знают все в школе? И вовсе не потому, что она разбивает окна или прогуливает уроки. Кира могла с лёгкостью познакомиться с уборщицей или посмеяться с охранником, разговорить самого хмурого одноклассника или успокоить плаксу. Такой она была всегда и везде. Но всё же
