и ахнула. На ней светилось число сорок пять. То есть вероятность смерти Пушкина чуть-чуть уменьшилась? Что же они такого сделали правильного? Они ведь его самого ещё и не нашли. Мало того, успели в неприятности попасть. Где ей теперь искать мальчиков? Предательская слезинка выкатилась из глаза и потекла по щеке. В носу тоже стало мокро, она шмыгнула. В сумочке нашёлся платочек, которым она и воспользовалась.
– Барышня Катерина, – услышала она и, подняв голову, увидела Лушку. – Я знаю, куда ваших друзей увели. В участок их патрульный свёл. Наверное, из-за яиц, – она вздохнула.
Рыжий Дружок приплясывал возле хозяйки, и Катя не удержалась, чтобы не погладить песика.
– Как ты тут оказалась? – спросила Катя.
– Да я так…
Лушке не хотелось признаваться, что не пошла она в трактир, как обещалась дядьке, потому что очень ей хотелось ещё раз чудесное зеркало увидеть. Думала, может, барышня его ещё раз достанет. А потом, как зеркало оборванец утащил, и барчуки за ним кинулись, она следом и побежала. Любопытно стало, догонят или нет. Будет что вечером на кухне рассказать. Вот и увидела, как барчуки яйца разбили и как их увел полицейский.
– Идём же скорее, – потребовала Катя, выслушав её сбивчивый рассказ.
Лушка глянула на корзинку с покупками. Ох и попадёт ей от хозяйки!.. Но зато доброе дело сделает, утешила она себя и повела Катю по улице.
– Тут недалеко. Там, правда, квартальный надзиратель шибко злой, ох, натерпятся от него ваши приятели!
– Это мои братья, – поправила Катя, решив придерживаться легенды, предложенной Троллем. – Что ты имеешь в виду? Он что, их бить будет? – В каких-то книгах про давние времена она читала, что раньше всех били палками или даже плетью почем зря.
Лушка почесала вспотевшую под платком голову.
– Барчуков, может, и не станет, а вот мне бы точно всыпал.
– Как? Ты же девочка?
Лушка хмыкнула, Катя поняла, что сказала глупость.
– Он ещё и к вам привяжется, – вздохнула Лушка, – жадный он страсть какой. К нему без рублика лучше и не соваться. Если покража у кого случилась, так он и слушать не будет, если не дашь на лапу. Хозяйка наша про него сказывала, вон, как пролетку у ней со двора увели в прошлом годе, так Ефимов этот за розыск червонец просил. А всё равно ничего не сыскал. А уж с братиков ваших и подавно денег запросит, уж наверняка карманы у них вывернул все, – она остановилась и ткнула рукой в низкое жёлтое здание. – Вон там они.
Катя тоже остановилась и внимательно посмотрела на девочку.
– Луша, ты умеешь хранить тайны?
Та вытаращила глаза, потом медленно кивнула. Катя вынула из муфты телефон.
– Вот это надо сберечь и никому не показывать.
– Зеркало? – шепнула Лушка, робко взяла телефон, потом вытащила из кармана тряпицу и бережно завернула в неё ценную вещицу. – Сберегу, барышня Катерина, богом клянусь.
– Верю, скажи только, где тебя найти потом?
– Так это, в трактире «Феникс» я прислуживаю. Как рынок пройдёте, от Садовой переулочком идти и не доходя до театра увидите. Только не с парадного ходу меня ищите, а с чёрного, любого там спросите, меня и покличут. Я, барышня Катерина, вашу вещицу сберегу, не сомневайтесь.
Катя не знала, правильно ли она поступила, отдав телефон практически незнакомому человеку, но всё же так шансов, что опасный предмет попадёт не в те руки, было меньше. К тому же к вечеру батарея сядет, и телефон превратится в странную плоскую штуковину непонятного никому в этом веке назначения.
* * *
Квартальный надзиратель[8] Ефимов Матвей Наумович с утра мучился над составлением отчёта для начальства. Частный пристав[29] Дубинский требовал, чтобы отчёты ему подавались еженедельно, писались подробно и без ошибок. Хорошо хоть день выдался спокойным, только утром продавцы сена подрались, как это у них водится, да купчику приезжему карманы обчистили, так ты рот-то не разевай, не у себя же в деревне. Всё это совершеннейшая ерунда по сравнению с отчётом, который никак не хотел составляться.
Ефимов покосился на дремлющего на лавке подчиненного, прапорщика Захарова, и позавидовал. У двери так же клевал носом ещё один подчинённый, так называемый хожалый, которому обычно поручали всякие мелочи по доставке донесений или отнести-принести чего-нибудь. Этому Ефимов тоже позавидовал.
На улице послышались крики, среди которых явно различался визгливый женский голос. Ефимов отложил перо и выпрямился. Чутьё подсказывало, что вся эта шумная компания скоро окажется здесь. Ну и хорошо. Отчёт никуда же не убежит.
Он слышал, как распахнулась наружная дверь, протопали шаги через прихожую, и вот в помещение участка ввалился полицейский, держа в обеих руках по мальчишке. Следом за ним протиснулась дородная тётка, в которой Ефимов сразу признал торговку с Никольского рынка.
– Вот, Матвей Наумович, бузотёров привел, – патрульный встряхнул ребят, словно котят.
– Пустите! Права не имеете! – крикнул один из мальчишек с рыжим чубом, выбившимся из-под фуражки.
– Действительно, пусти-ка их, – Ефимов сделал вид, что с неудовольствием оторвался от бумаг.
– Чего это пусти? – вмешалась торговка и вылезла вперёд. – Они ж сбегут, а кто мне убытки оплатит? Три… нет, пять дюжин яиц раскокали, изверги!
Ефимов махнул рукой подчиненному, отпуская его – ему ещё патрулировать улицы до конца смены. Сам же вышел из-за стойки, которая отделяла его рабочее место от остального помещения, и уставился на задержанных.
Антон с Денисом, в свою очередь, тоже рассматривали человека в тёмно-зелёном мундире с жёлтыми пуговицами, с цепким взглядом из-под набрякших век. Не сговариваясь, они покосились на дверь, но возле неё сидел мрачный человек в довольно потёртом мундире непонятного цвета, видимо, тоже какой-то полицейский, ещё один человек с чёрными усами спал, прислонившись к стене. Даже крики торговки не разбудили его, а та между тем всё не унималась и причитала о понесённых ею убытках. Друзья уже поняли, что это какой-то полицейский участок или что-то вроде того, и теперь соображали, как выкрутиться из ситуации.
– Итак, молодые люди, – спросили их, – кто такие, почему бузите?
– Да не бузим мы! – возмутился Денис. – Наоборот, мы за ворюгой бежали, он у нас вещь одну украл. Мы догоняли. Мы случайно яйца эти кокнули.
– Да, мы ж не специально, – вставил Антон. – Мы нечаянно женщину задели.
– Эк, как у вас складно выходит, – полицейский разглядывал их так пристально, что можно было подумать, он подозревает в них пришельцев из будущего. – Бежали и толкнули, и всё нечаянно. А ну как нет? Вдруг хотели добрую женщину ограбить?
– Да вы чего? – Антон так возмутился, что его лицо стало пунцовым. – Как мы
