чего доброго, не вздумал поднять крик из-за несправедливости. Но он растерянно молчал – тоже прекрасно понимал, что одно лишнее слово может меня погубить.
– Я готов подтвердить, что этот матрос говорит правду, – вмешался лейтенант Джеймс, появившись на палубе неизвестно откуда. – Он не вор, он примерно служит. Надеюсь, моё слово вас удовлетворит?
– Ваше? – с ленивой издёвкой переспросил Эдвардс и кивнул: – Вполне, вполне удовлетворит. – Он повернулся ко мне: – Работай! И не вздумай воровать… И вы все работайте, если не хотите, чтобы вас выпороли, бездельники!
– Работай, – спокойно повторил мне лейтенант Джеймс.
– Спасибо, сэр! – отозвался я и продолжил мыть палубу.
Джеймс отошёл на другой борт. Удивительно, что лейтенант за меня вступился, ещё и похвалил: я такого не ожидал. Конечно, проклятый Эдвардс и дальше будет искать повод меня извести, но всё-таки теперь он понял, что это просто так не сойдёт ему с рук. Руджеро ободряюще хлопнул меня по плечу, а Франческо уселся рядом со мной и стал тереть медный кнехт с таким остервенением, как будто это была физиономия Эдвардса.
Я вспомнил мягкое скользящее прикосновение морской девы. Говорят, что у морских дев в воде вместо ног рыбий хвост, но они умеют превращаться в разных существ и ходить по земле. Ещё говорят, что они пользуются любой возможностью заманить к себе моряков, чтобы утащить их в пучину. Но эта морская дева меня с собой не звала – наоборот, мне показалось, она хотела помочь, от чего-то предостеречь…
Наверно, у меня не было более трудного плавания, чем то, о котором я сейчас рассказываю, – от Барбадоса до Виргинских островов. Каждый день я выбивался из сил, стараясь делать всё не просто хорошо, а лучше всех, чтобы у Эдвардса не нашлось ни малейшего повода придраться ко мне. Ну и, наученный горьким опытом с Луиджи, я внимательно следил за своими вещами, чтобы никто не вздумал подбросить мне что-нибудь. А когда я был на вахтах, ребята смотрели в оба. Конечно, я ни словом не обмолвился никому о том, что слышал ночью, не сказал даже самым надёжным друзьям. На корабле повсюду глаза да уши. Эдвардс не спускал с меня глаз, и на лейтенанта Джеймса недобро поглядывал, но больше никак не показывал своей неприязни и не выискивал поводов к наказаниям – видно, придумал для нас что-то другое.
Я как в воду глядел, ожидая, что на берегу нас ждут неприятности. Капитану Рейнольдсу сообщили с берега, что в крепости на одном из островов засели пираты, и «Бирмингем» отправился туда наводить порядок. Раньше мне не приходилось участвовать в сухопутных вылазках. Морские бои всегда очень тяжёлые, будь то пушечный бой или абордажная схватка, – везде море крови и теснота, потому что отступать некуда. И в каждом морском бою я думал, что сражаться на суше было бы куда легче. Как же я ошибался.
Небольшая крепость не внушила нам особого страха. На вид она казалась безлюдной. Конечно, перед атакой было не по себе – когда не знаешь, чего ждать, всегда тревожно. Но бойся не бойся, а надо идти. Офицеры разработали план, и от нас требовалось только подчиняться.
Франческо было приказано остаться на борту, а мне – идти в отряде лейтенанта Джеймса. Я был этому рад – в том смысле, что если уж идти, то с ним, он толковый командир. Я возблагодарил Бога, что меня не отправили с Эдвардсом. Мы высадились на берег в стороне от крепости и рассчитывали подойти к ней незаметно, но пираты нас увидели – а терять им было нечего. Грохнули пушки. Невдалеке от меня в землю врезалось ядро. Я отпрянул от него и упал, глаза запорошило мелким горячим песком. Перевёл дыхание, вскочил, метнулся вправо, в сторону, в кусты – туда, кажется, ядра не долетали – и наткнулся там на нашего юнгу Адама.
– Ты почему здесь, а не на судне? – рассердился я. – Кто разрешил идти с нами?!
– Капитан разрешил! – огрызнулся он, глядя на меня как волчонок. – Не ори на меня, я не маленький! Я не трус и там отсиживаться не собираюсь!
– Ну погоди, всё закончится – надеру тебе уши. Держись меня! Убежишь – сам с тебя шкуру спущу!!! Ни шагу в сторону, понял?!
– Понял, – пробурчал он.
Я решил вытащить его живым из этой битвы во что бы то ни стало. На войне мальчишкам не место.
Дым развеялся. На горячем от солнца песке лежали несколько наших солдат и матросов – то ли убитые, то ли просто контуженные. Где лейтенант Джеймс, чёрт побери?
– Идём туда, – и Адам кивнул на узкую тропинку, которая, извиваясь, убегала вверх среди жёсткого, пыльного, колючего кустарника.
– Погоди, надо сперва понять, что к чему. Где все?
Крепость дала ещё один залп – но нас он не коснулся, только от грохота заложило уши. Из облака дыма и пыли появился лейтенант Джеймс, а с ним – Уинфред, Нед, Джеффри, Джон и ещё несколько человек.
– За мной! – приказал лейтенант и направился по той самой тропинке, которую уже приметил наш юнга.
Основную часть боя взяли на себя солдаты, мы только помогали. Пираты дрались как львы – надо сказать, дерутся они отлично, владеют всеми видами оружия. И очень метко стреляют. Один из них чуть не попал в меня – я заметил его, когда он уже нажимал на спуск своего тяжёлого пистолета. Но я всё-таки успел отскочить в сторону. Пуля просвистела совсем рядом с моим ухом. Я выхватил свой пистолет и выстрелил. Пират схватился за грудь и повалился на камни.
Не могу вам сказать, сколько продолжался этот бой, – когда сражаешься, думаешь только о том, как добраться до очередной лестницы, до очередной площадки. К тому же я постоянно прикрывал Адама – он держался рядом, как я ему велел. На крепостной лестнице я схватился с невысоким пиратом. Я плохо фехтовал и тут, признаюсь, испугался, что мне крышка. А он засмеялся:
– О, да ты, никак, итальянец? Что забыл у англичан, а, макаронник? Шёл бы лучше к нам!
– Если бы не вы, я не попал бы к англичанам, а теперь уже поздно! – зло ответил я, дал ему хорошего пинка и заколол кинжалом. Изо рта у него пошла кровавая пена.
Через некоторое время стало видно, что мы берём верх. Осталось сделать только один рывок, чтобы захватить последнее укрепление пиратов и поднять над крепостью флаг Британии, – но тут раздался дикий грохот, крепость сотряслась до самого основания, и во все стороны полетели камни, куски разрушенных
