молодцы, добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести своего любимого коня – и убьёт конь царевича до смерти. А кто это слышит да ему скажет, тот будет по пояс каменный.
Только прокричали – наползли шипучие змеи:
– Погладит царевич любимую корову, а та его забодает, убьёт до смерти. А кто это слышит да царевичу скажет, тот весь будет каменный.
Уползли змеи, а Булат-молодец стоит и горькие слёзы льёт. Утром-светом поехали дальше. Долго ли, коротко ли – приехал царевич домой и женился на Ненаглядной Красоте. Вот неделя прошла. Говорит царевич молодой жене:
– Покажу я тебе мою любимую собаку.
Булат-молодец взял свою саблю и стал у крыльца. Вот ведут собаку: она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо бежит, а Булат махнул саблей, разрубил собаку пополам. Иван-царевич на него разгневался, да за старую службу промолчал – ничего не сказал.
На другой день приказал царевич вывести своего любимого коня. Конь перервал аркан, вырвался у конюха, поскакал прямо к золотому крыльцу. Тут Булат-молодец выхватил саблю острую, отрубил коню голову. Тут Иван-царевич сильно разгневался, приказал было схватить его и казнить, а Ненаглядная Красота не дала:
– Старую службу вовек не забудь. Если бы не он, ты бы меня никогда не достал.
На третий день приказал Иван-царевич привести любимую корову, а Булат-молодец и ей голову срубил. Тут Иван-царевич так разгневался, что никого и слушать не стал, позвал палача срубить голову Булату-молодцу.
– Ах, Иван-царевич, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня казнить, так лучше я сам помру. Позволь только три речи сказать.
Рассказал Булат-молодец, как прилетели двенадцать голубиц и что ему говорили, – и окаменел по колено. Рассказал про двенадцать воронов – окаменел по пояс. Рассказал про двенадцать змей – стал белым камнем. Горько заплакал Иван-царевич, лила слёзы Ненаглядная Красота. Поставили они белый камень в особом доме, каждый день ходили туда и горько плакали.
Много прошло годов. Как-то плакал Иван-царевич над белым камнем и вдруг слышит из камня голос:
– Что ты плачешь, рыдаешь?! Мне и так тяжело.
– Как мне не плакать! Верного друга я сгубил.
– Можешь, Иван-царевич, меня спасти: есть у тебя двое любимых детей, отведи их в лес дремучий лютым зверям на съедение.
Закручинился Иван-царевич. Рассказал он обо всём, что слышал, Ненаглядной Красоте. Потужили они, погоревали, горько поплакали, завели своих милых детушек в дремучий лес, там оставили. Приехали домой и видят: стоит перед ними Булат-молодец, краше прежнего. Обнимают его муж с женой, радуются, а сами горькие слёзы роняют.
– Что? Аль жалко любимых детушек?
– Жаль, Булат-молодец, да перед тобой душа чиста.
– Не горюйте, – говорит Булат-богатырь, – раньше времени. Пойдём-ка в лес, поглядим, что там с детками делается.
Пошли они в лес и видят: спят ребята под кустиком, а матушка-медведица их тёплым мхом укрывает, а лиса от них мух отгоняет. Живы-здоровы детки любимые!
Ох и был тут пир на весь мир – три дня, три недели, три месяца.
Сказка о молодильных яблоках и живой воде
В некотором царстве, в некотором государстве жил царь, и было у него три сына: старшего звали Фёдором, среднего – Василием, а младшего – Иваном.
Царь был очень стар, слаб зрением, и прослышал он, что за тридевять земель, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве есть сад с молодильными яблоками и колодец с живой водой. Съест старик яблоко – помолодеет, а водой слепец глаза омоет – прозреет.
Собрал царь пир на весь мир, пригласил князей и бояр и сказал гостям:
– Вот бы кто из вас съездил за тридевять земель, в тридесятое царство, привёз мне молодильных яблок и кувшин живой воды. Я бы этому храбрецу полцарства отдал.
Но никому не хотелось в невиданные земли отправляться. Гости друг на дружку кивают, и все молчат. Тут вышел из-за стола царевич Фёдор и заявил:
– Не надо полцарства чужим людям отдавать. Я поеду за тридевять земель, в тридесятое царство, привезу тебе, царь-батюшка, молодильных яблок и кувшин живой воды.
Пошёл Фёдор-царевич на конюший двор, выбрал себе коня неезженого, накинул на него узду неузданую, взял плётку нехлёстаную, положил двенадцать подпруг – не ради красоты, а для крепости. Отправился царевич Фёдор в путь-дорогу: видели люди, как он на коня садился, но не видели, в какую сторону уехал.
Ехал царевич целый день до вечера, пока красное солнышко не закатилось. И добрался он до перекрёстка трёх дорог. Стоял на перекрёстке камень, на котором было написано: «Направо поедешь – себя спасёшь, коня потеряешь. Налево поедешь – коня спасёшь, себя потеряешь. Прямо поедешь – жену найдёшь».
Подумал Фёдор-царевич и решил: «Прямо поеду!»
Долго ли, коротко ли, подъехал он к терему под золотой крышей. Выбежала на крыльцо красавица и говорит:
– Здравствуй, царский сын. Заходи в мой дом, отдохни с дороги: я тебя накормлю и спать уложу.
– Нет, красна девица, некогда мне отдыхать, надо дальше ехать.
Но девушка так Фёдора уговаривала, что тот с коня спрыгнул и в терем зашёл. Накормила его красавица, напоила и в горницу спать отвела. Но только лёг Фёдор на кровать, девушка живо кровать повернула, и полетел царевич в подпол, прямо в яму глубокую.
Много времени прошло, нет вестей от царевича Фёдора, и царь опять собрал пир, позвал князей и бояр и сказал им:
– Вот бы кто из вас съездил за тридевять земель, в тридесятое царство, привёз мне молодильных яблок и кувшин живой воды. Я бы этому храбрецу полцарства отдал.
Опять гости молчат, друг на друга поглядывают. Тут вышел из-за стола средний сын, Василий-царевич:
– Батюшка, не хочется мне царство в чужие руки отдавать. Я поеду за тридевять земель, в тридесятое царство, привезу тебе молодильных яблок и кувшин живой воды.
Пошёл Василий-царевич на конюший двор, выбрал коня неезженого, накинул на него узду неузданую, взял плётку нехлёстаную, положил двенадцать подпруг. Отправился царевич в путь-дорогу: видели люди, как он на коня садился, но не видели, в какую сторону уехал.
Добрался и царевич Василий до перекрёстка, прочитал надпись на камне. Думал-думал и решил: «Прямо поеду».
Долго ли, коротко ли, подъехал царевич к терему под золотой крышей. Выбежала на крыльцо красавица и начала его уговаривать отдохнуть у неё в доме, обещала накормить и спать
