Манглс, взглянув на бумагу.
– А вы знаете этот язык, Джон? – спросил Гленарван.
– Знаю очень хорошо.
– Тогда скажите нам, что значат эти несколько слов.
Капитан внимательно осмотрел документ.
– Прежде всего, – сказал он, – мы можем теперь установить, когда именно произошло кораблекрушение: седьмого Juni, то есть седьмого июня, а сопоставляя это с цифрой «шестьдесят два», стоящей в английском документе, мы получаем точную дату: седьмого июня 1862 года.
– Чудесно! – воскликнула Элен. – Ну, что дальше, Джон?
– В той же строчке, – продолжал молодой капитан, – я вижу слово Glas; сливая его со словом gow первого документа, получаем Glasgow. Очевидно, речь идет о судне из порта Глазго.
– Я того же мнения, – заявил майор.
– Второй строчки в этом документе совсем не хватает, – продолжал Джон Манглс, – но в третьей я вижу два очень важных слова: zwei, что значит «два», и atrosen, вернее сказать – Matrosen, в переводе – «матросы».
– Стало быть, речь здесь как будто идет о капитане и двух матросах, – сказала Элен.
– По-видимому, – согласился Гленарван.
– Я должен признаться, – продолжал капитан, – что следующее слово, graus, ставит меня в тупик – я не знаю, как его перевести. Быть может, это разъяснит нам третий документ. Что же касается двух последних слов, то их легко понять: bringt ihnen значит «окажите им», а если мы свяжем их с английским словом assistance, которое, подобно им, находится в седьмой строчке первого документа, то сама собой напрашивается фраза: «Окажите им помощь».
– Да! «Окажите им помощь»! – повторил Гленарван. – Но где находятся эти несчастные? До сих пор у нас не имеется ни малейшего указания на место, где произошла катастрофа.
– Будем надеяться, что французский документ окажется более ясным, – заметила Элен.
– Прочтем же французский документ, – сказал Гленарван, – и так как мы все знаем этот язык, то это будет нетрудно.
Вот точное воспроизведение третьего документа:
– Здесь есть цифры! – воскликнула Элен. – Смотрите, господа! Смотрите!
– Будем действовать методически, – сказал Гленарван, – и начнем сначала. Разрешите мне восстановить одно за другим все эти неполные, отрывочные слова. С первых же букв я вижу, что речь идет о трехмачтовом судне, название которого благодаря английскому и французскому документам для нас вполне ясно: это «Британия». Из следующих двух слов – gonie и austral[7] – только второе для нас всех понятно.
– Вот уже драгоценная подробность, – заявил Джон Манглс, – значит, кораблекрушение произошло в Южном полушарии.
– Это неопределенно, – заметил майор.
– Продолжаю, – сказал Гленарван. – Слово abor – корень глагола aborder[8]. Эти несчастные выбрались на какой-то берег. Но где? Что значит contin[9]? Не материк ли? Затем cruel[10].
– Cruel! – воскликнул Джон Манглс. – Так вот объяснение немецкого слова graus: grausam – жестокий!
– Продолжаем! Продолжаем! – сказал Гленарван. Он вчитывался в текст со все более страстным интересом, по мере того как перед ним раскрывался смысл этих незаконченных слов. – Indi… Не идет ли тут речь об Индии, куда эти моряки могли быть выброшены? А что значит слово ongit? A! Longitude[11]. Вот и широта: тридцать семь градусов одиннадцать минут. Наконец-то мы имеем точное указание!
– Да, но нет долготы, – промолвил Мак-Наббс.
– Нельзя же все иметь, дорогой майор, – отозвался Гленарван. – Уже немалое дело – точно знать градус широты. Решительно этот французский документ самый полный из трех. Очевидно, каждый из них является дословным переводом других, ибо все они содержат одинаковое количество строк. В таком случае надо эти три документа соединить, перевести их на один язык, а затем постараться найти их наиболее правдоподобный, логичный и полный смысл.
– На какой же из трех языков собираетесь вы переводить? – спросил майор.
– На французский, – ответил Гленарван, – раз большинство сохранившихся слов принадлежит к этому языку.
– Вы правы, – согласился Манглс. – К тому же этот язык нам всем хорошо знаком.
– Итак, решено! Я составлю этот документ следующим образом: объединю обрывки слов и фраз, оставляя неприкосновенными разделяющие их пробелы, и дополню те слова, смысл которых несомненен. Затем мы их сравним и обсудим.
Гленарван тотчас взялся за перо и через несколько минут подал своим друзьям бумагу, где было написано следующее:
В эту минуту появился матрос. Он доложил капитану, что «Дункан» входит в залив Клайд, и спросил, какие будут приказания.
– Каковы ваши намерения, сэр? – обратился Джон Манглс к Гленарвану.
– Как можно скорее достигнуть Думбартона. Оттуда миссис Элен поедет домой, в Малькольм-Кэстль, а я отправлюсь в Лондон представить этот документ в адмиралтейство.
Джон Манглс отдал соответствующие распоряжения, и матрос пошел передать их помощнику капитана.
– Теперь, друзья мои, – сказал Гленарван, – будем продолжать наше расследование. Мы напали на след крупной катастрофы, и от нашей сообразительности зависит жизнь нескольких человек. Напряжем же все силы нашего ума, чтобы разгадать эту загадку.
– Мы готовы, дорогой Эдуард, – ответила Элен.
– Прежде всего, – продолжал Гленарван, – нам надо обсудить три различные вещи: во-первых, то, что нам уже известно, во-вторых, то, о чем можно догадываться, и, наконец, в-третьих, то, что нам неизвестно. Что мы знаем? Мы знаем, что седьмого июня 1862 года трехмачтовое судно «Британия», вышедшее из порта Глазго, потерпело крушение. Затем нам известно, что два матроса и капитан бросили в море под широтой тридцать семь градусов одиннадцать минут вот этот документ и что они просят оказать им помощь.
– Совершенно правильно, – согласился майор.
– О чем мы можем догадываться? – продолжал Гленарван. – Прежде всего о том, что крушение произошло в южных морях, и тут я обращу ваше внимание на обрывок слова gonie. Нет ли в нем указания на название страны?
– Не Патагония ли? – воскликнула Элен.
– Без сомнения.
– Но разве через Патагонию проходит тридцать седьмой градус широты? – спросил майор.
– Это легко проверить, – ответил Джон Манглс, раскрывая карту Южной Америки. – Совершенно верно: тридцать седьмая параллель пересекает Арауканию, проходит через пампасы по северным областям Патагонии, а затем через Атлантический океан.
– Хорошо! Идем дальше в наших догадках. Два матроса и капитан abor… достигли… чего? Contin… материка. Обращаю на это ваше внимание. Они достигли материка, а не острова. Какова же их судьба? К счастью, две буквы pr говорят нам о ней. Бедняги! Они prisonniers, пленники. Чьи же пленники? Cruels indiens – жестоких индейцев. Достаточно ли убедительно это для вас? Разве эти слова не просятся сами собой на пустые места? Разве смысл документа не становится для вас ясен? Разве ваши умы не озаряются светом?
Гленарван говорил с таким убеждением, в глазах его светилась такая абсолютная уверенность, что воодушевление его невольно передалось
