и злое должно быть под ярмом» (VII, 563). Одной из кардинальных ошибок Руссо Местр считал его утверждение: «Люди поставили над собою правителей, чтобы защищать свою свободу»[1052]:
Эта грубая ошибка – мать многих других. Человек ничего над собой не ставил; он все получил: над ним есть правители, потому что он не может без них обойтись. Общество не является и не может являться результатом договора. Оно есть результат закона (VII, 564).
Поэтому и верховная власть у Местра – не то, что устанавливается людьми в результате общественного договора, а то, что дается человеку уже в готовом виде вместе с обществом: «Общество и верховная власть рождаются вместе; разделить эти две идеи невозможно» (I, 323).
И от человека требуется не сознательное отчуждение части своих естественных прав в копилку общей воли, а полное подчинение верховной власти. Для Местра это вопрос не столько политический, сколько религиозный, а так как религия основана на предрассудках и не может быть объектом критического осмысления отдельных умов, то и основой общественного благополучия являются предрассудки. По мнению Местра, для человека
ничто так не важно, как предрассудки. Мы понимаем это слово не с его плохой стороны. В точном смысле оно означает вовсе не ложные идеи, а некоторые мнения, принятые до какого-либо рассмотрения. Эти мнения такого рода, что они представляют собой наибольшую необходимость для человека, подлинные основы его счастья и Палладиум царств. Без них человек не имеет ни религии, ни морали, ни правительства. Необходимо, чтобы он имел государственную религию, так же, как и государственную политику, или, точнее, необходимо, чтобы религиозные и политические догмы, соединившись и перемешавшись, образовывали единство всеобщего или национального разума, достаточно сильного, чтобы подавлять заблуждения индивидуального разума, являющегося по своей природе смертельным врагом любой ассоциации, потому что он порождает только несовпадающие друг с другом мнения (I, 376–377).
Под предрассудками понимаются исконные идеи, получаемые человеком в готовом виде. Сюда относятся религия, мораль, общественные устои, политические институты и т. д. Соединяясь между собой, они образуют общенародный разум, способный «подавлять заблуждения индивидуального разума» (I, 375). Культивирование предрассудков у Местра полемически направлено против просветителей, видевших в них источник заблуждений. Руссо, например, говорил о себе: «Я предпочитаю быть человеком с парадоксами, чем человеком с предрассудками»[1053].
Правда, под предрассудками Руссо имеет в виду не невежество, а философию: «Я не знаю иной области, где было бы столько предрассудков». С его точки зрения, «дикарь судит о нас более здраво, чем философ»[1054]. Поэтому «единственным средством избежать заблуждения служит невежество»[1055].
Это один из парадоксов Руссо, выделяющих его на фоне современных ему философов. Местр придерживается более традиционного для просветительской мысли противопоставления разума и предрассудков, но только меняет знаки с плюса на минус. Предрассудки – это то, что сплачивает общество, философия – то, что его разобщает. Человека с его народом соединяет патриотизм, в котором Местр видит проявление «народного разума» и «самоотречение личности» (I, 377). Патриотизм так же тесно связан с верой, как политика с религией (I, 409).
Отмечая противоречия Руссо, иногда реальные, а иногда мнимые[1056], Местр стремится построить собственную теорию общества из того же материала, которым пользовался и Руссо, но пользовался, как считает Местр, неправильно:
Такова особенность Руссо: он часто находит отдельные истины и выражает их лучше, чем кто бы то ни было, но эти истины в его руках становятся бесполезными, потому что из-за гордости он постоянно отдаляется от проторенных дорог и здравого смысла, чтобы пуститься в оригинальничанье. Никто не обрабатывает материал лучше, чем он, и никто не строит хуже. В его трудах хорошо все, кроме их концепций (I, 341).
Хотя Руссо считает, что общество возникает в результате договора, заключаемого людьми, а Местр видит в нем изначально данную человеку форму существования, в понимании самого общественного устройства у них много общего. По Руссо, люди, вступающие в общество, с одной стороны, утрачивают свою естественную независимость, а с другой стороны, получают защиту от того промежуточного состояния, в котором находятся дикари, воображающие, что они живут «одновременно и в независимости естественного состояния, и в подчинении потребностям Общественного состояния»[1057]. В правильно организованном обществе человек перестает быть человеком и становится гражданином. Отличие человека от гражданина в том, что человек – единица, а гражданин – всего лишь часть целого[1058]. Первый руководствуется исключительно собственной волей, для второго на первом месте оказывается общая воля. Личностное начало со всеми естественными правами изолированного человека перемещается на общество в целом. Оно становится нравственной единицей (personne morale), «жизнь которой заключается в союзе ее членов <…> Подобно тому, как природа наделяет каждого человека неограниченной властью над всеми членами его тела, общественное соглашение дает Политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и эта власть, направляемая общей волей, носит, как я сказал, имя суверенитета»[1059].
Здесь взгляды Руссо и Местра совпадают. Оба они полагают, что любая власть – будь то монархическая, аристократическая или демократическая – является абсолютной и другой быть не может. Местр полностью соглашается с положением Руссо о неделимости и неотчуждаемости суверенитета («Нелепо и противоречиво, чтобы суверен ставил над собой старшего: обязываться подчиняться господину значило бы вернуться к состоянию полной свободы»[1060]). С точки зрения Местра, «любая верховная власть непременно едина и непременно абсолютна» (I, 422).
То, что для Руссо является нормой, для Местра является ее чудовищным нарушением. Дикарь – это не идеальный человек, а деградировавший. Дикое состояние человека, с точки зрения Местра, не предшествует его цивилизованному, то есть естественному, существованию, а является отклонением от него. Дикарь либо утратил естественное для человека состояние, либо еще не пришел к нему (I, 321). Между дикарем и гражданином Местр выделяет промежуточное состояние – варвар, то есть дикарь, который соприкоснулся с цивилизованным миром, но еще не стал цивилизованным:
Он уже обладает большим количеством знаний, у него есть жилища, какое-никакое сельское хозяйство, законные суды. Но у него еще нет наук (VII, 545).
Полемика Местра здесь лишь косвенно задевает Руссо, так как последний в общем не отрицает негативных сторон жизни реальных дикарей, о которых пишет Местр. Руссо так же выделяет три состояния человека: естественное, дикое и цивилизованное. Естественное состояние – это чистый конструкт, позволяющий видеть в человеке идеальное творение. Но как только эти идеальные люди начинают соприкасаться друг с другом, сравнивать себя с другими, требовать к себе уважения, оскорблять других и мстить за обиды, то они становятся
кровожадными
