С этого дня началась бесконечная борьба с природой, которая была все-таки легче и приятнее, чем с придворными вельможами, желавшими управлять флотом, сидя в зале совета и лежа в своих теплых постелях.
3 числа буря утихла, и повеял западный противный ветер, не дозволивший идти флоту к назначенным местам. Еще один корабль и фрегат, пострадавшие во время сильного волнения по освидетельствовании оказались неспособными держаться в море и адмирал отпустил их в Ревельский порт для исправления.
На другой день в пятом часу дня повеял попутный нам восточный ветер, и, не теряя ни одной минуты, флот, снявшись с якоря, пошел к западу. Продолжая плавание всю ночь, мы при рассвете поравнялись с Гангутом; адмирал послал легкий фрегат осведомиться, нет ли около него неприятельских кораблей. Командир фрегата по возвращении, донес, что он подходил на самое близкое расстояние к Гангуту, видел за каменьями лодки, но никаких военных судов на рейде не было; при его приближении на одной из батарей подняли флаг, но он своего не показал и удалился. Встретив голландское купеческое судно, адмирал послал опросить шкипера; последний сообщил, что идет из Копенгагена уже 9 дней, в море нигде шведских кораблей не встречал и не видел.
5 сентября ночью мы прошли Дагерорт и остановились на позиции, которую было предписано занять. Донося об этом Императрице, адмирал писал (10 сентября):
“Пришед со флотом Вашего Императорского Величества на расстояние от острова Даго, параллельно с оным к западу, в десяти немецких милях остановился я здесь крейсировать, яко на таком месте, с которого в силу Высочайшего Вашего Величества рескрипта, данного мне в 12 день прошедшего августа, второго пункта, можно иметь наблюдение к Аландсгафу и к стороне Карлскроны. А во исполнение того же высочайшего рескрипта третьего и пятого пунктов отделил я отряды, один к юго-западу для проведывания о выходе неприятельского флота или части оного, а другой — к стороне Аландсгафа, для пресечения и захватов неприятельских транспортов, ежели бы оные могли случиться”.
Более подробные сведения сообщил адмирал графу Безбородко:
“… Господин флота капитан Тревенен рапортует от 5 числа сего месяца, что он при утихших несколько ветрах вышел из Поркалаудского поста со всеми вверенными ему кораблями, фрегатами, бомбардирскими и мелкими судами для приближения к неприятельским судам и укреплениям, в Борезунде находящимся, дабы начать высочайше предписанное ему действие. Причем уведомил меня, что в одном из отданных для его эскадры кораблей “Северном Орле”, оказалась при бывших крепких ветрах течь воды около 4-х дюймов в час. Чему и не очень должно удивляться, ибо из числа 23, присланных, по свидетельству корабельного мастера, за надежнейшие для дальнего плавания, корабль “Вышеслав” во время бывшей 1 сентября бури столько много потек, что большая часть пороху в крюйт-каморе подмокла, и я должен был отослать его в Ревельский порт для исправления, где и поныне еще находится. В прочем, что касается до помянутого корабля легкой эскадры, то оный, по свидетельству корабельного мастера признан надежнейшим из числа семи, оставшихся за выбором 23 кораблей, а потому я и назначил оный в числе 4-х. Не оставил я, однако ж, предписать г. вице-адмиралу Крузу отделить из кораблей его эскадры надежнейший корабль на перемену тому, буде уже окажется опасность иметь оный в море, а тогда отослать в Кронштадтский порт и на место его буде рассудить, — требовать в силу высочайшего указа, надежнейшего корабля, о чем уведомил я и г. капитана Тревенена.
Г. вице-адмирал Круз ныне находится в числе 4-х кораблей в Финском заливе, крейсируя между Гангута и Одесгольма для приближения ко исполнению ему предписанного. Ветр несколько сделался тише и два дня уже стоит очень хорошее время, почему и можно ожидать, что г. капитан Тревенен начал свои действия.
А потому во исполнение высочайшего рескрипта, данного мне в 12 день прошедшего августа, отделил я отряд к Аландсгафу, дабы когда стесняемые действиями его, г. Тревенена, неприятельские суда обратятся искать спасения своего убежищем в Стокгольме, могли быть перехвачены, так как и транспорты, ежели случатся, как о сем в препровождаемом ее Императорскому Величеству моем донесении подробно писано. …
…Ревельской конторы главный командир контр-адмирал фон Дезин в присланном ко мне от 1 числа сего сентября рапорте уведомил меня, что 31 числа прошедшего августа отправил во флот нарочное судно с именными высочайшими ее Императорского Величества на мое имя указами, но и доныне оное судно во флот не приходило, и где ныне находится, мне неизвестно.
Не пожалуете ли, ваше сиятельство, доставить ко мне хотя списки с тех указов, на случай, буде и вовсе, может быть, не получу оных. Хотя по предписанию моему и посланы 30 августа от г. контр-адмирала фон Дезина из прибывших к Ревелю для легкой эскадры два нового построения судна, о которых упомянуто в высочайшем от 12 числа августа рескрипте, но двух катеров, также прибывших, он не послал туда, а отправил один из них к вице-адмиралу Крузу, а вместо другого хотя и послал он один, находившийся при порте катер же, но не тот, о котором предписано. Пишу о сем к вашему сиятельству совсем не для жалобы на г. фон Дезина, но чтобы, когда выйдет какое-либо из сего замешательство, ваше сиятельство могли ведать, отчего то произошло. Я же не оставил г. фон Дезину напомнить, что он не то сделал, что ему предписано, и думаю, что дело сие будет исправлено, тем более, что г. вице-адмиралу Крузу о посылке именно тех катеров, кои прибыли к Ревелю для легкой эскадры, я писал и требовал как наискорее отправить г. Тревенену, к которому сверх вышеписанных трех судов посланы от вице-адмирала Круза еще для истребления неприятельских судов, в Борезунде находящихся, и оба бомбардирские корабля. Желательно токмо, чтоб ветры не были столько крепки, как с первых чисел сего сентября поныне продолжаются; ибо при оных сомнителен успех над неприятелем”{IV}.
Теперь для более наглядного представления себе, что происходило с нашим флотом в позднее, осеннее время, следует обратиться к дневнику и донесениям адмирала Чичагова.
“11 сентября — посылал для осмотра и опроса идущих от востока под нейтральными флагами купеческих судов. Они на пути своем военных судов никаких не видели.
12 числа — на море зыбь после крепких продолжительных ветров. Пополудни во втором часу, для упражнения флота в построении линий и поворотов сделал я знак выстроить боевую линию на правый галс, чем и занялся до самого вечера, а по наступлении ночи принял обыкновенное свое положение.
13 числа
