как-то на одной из центральных улиц Лондона я увидел два автобуса с молодыми русскими офицерами. Оказалось, что их привезли показывать столицу Англии из Нью-Маркета, где находился русский офицерский резерв для Архангельского фронта.
Но самым эффектным было появление генерала Лазаря Федоровича Бичерахова[450]. Впервые мы увидели его в театральной ложе. Это был молодой генерал с чертами горца. Он был весь в орденах и окружен чинами своего штаба, тоже в орденах. Бичерахов был осетин, терский казак, служил сперва в корпусе генерала Баратова, потом отделился от него и отобрал у красных Баку, чем были очень довольны англичане. Но он оказался очень недогадливым и причинил англичанам много хлопот. Они поторопились дать ему какой-то высокий орден и отправить в Англию.
Позже, когда мы уже познакомились с ним, он передал нам список чинов своего штаба. Я запомнил только два имени, как они значились в этом списке, а именно: полковник Йорк де Санта Анна (в русской форме с Георгиевским крестом на груди), участник всех последних семнадцати кампаний, и капитан Ганнибал, потомок Пушкина (повторяю, так он и значился в списке, переданном нам). В Лондоне Бичерахов давал в дорогих ресторанах роскошные завтраки и обеды, а когда истратил все свои деньги, то весь штаб разбежался. Один из его офицеров методом кавалерийской атаки отбил у кого-то красавицу русскую балерину и женился на ней.
Бичерахов был недюжинный и даже во многих отношениях блестящий казачий офицер. Он, вероятно, был очень пригоден к гражданской войне партизанского типа. Но после взятия Баку он больше не бывал на территории России и скромно жил в разных странах Европы. Лично он был очаровательным человеком и завел себе друзей даже в совсем чуждой ему среде. Уже значительно позже, по рекомендации своих русско-французских друзей, он под видом рядового казака попал во Францию в имение одного маркиза для обучения верховой езде его детей. Все члены семьи маркиза полюбили этого «казака», но, конечно, считали его низким служащим. Однажды местный мэр попросил у него документы и обнаружил, что он генерал, имеющий высокие французские и английские ордена. Мэр с тревогой сообщил об этом маркизу, и было решено держать это открытие в тайне. Маркиз не хотел, чтобы его соседи знали, что тренером его детей был русский генерал. Так Бичерахов и остался у маркиза на положении низшего служащего.
Из-за красочной фигуры Бичерахова я отклонился от моих воспоминаний о Лондоне в тот период.
С февраля моя работа и деятельность моей матери сосредоточилась около «Комитета освобождения России». Это учреждение просуществовало четыре или пять лет и было создано на десять тысяч фунтов, полученные проф. М. И. Ростовцевым от русского финансиста Н. X. Денисова. Главной целью этого комитета было осведомление англичан о русских событиях. Комитет состоял из русских и англичан. В него входили П. Н. Милюков, проф. М. И. Ростовцев[451], моя мать А. В. Тыркова-Вильямс, Шкловский-Дионео[452], мой отчим Г. В. Вильямс, известный английский промышленник Уркварт, у которого были большие дела в России, и еще разные лица. Проф. М. И. Ростовцев жил с женой в Оксфорде до того, как переехать в Америку. Павел Николаевич Милюков приехал в Лондой осенью 1918 года и оставался в нем до того как переехать в Париж в 1923 году (а может быть, в 1922 году), чтобы занять пост редактора «Последних новостей». Комитет сразу приступил к изданию информационных бюллетеней на английском языке и к печатанию брошюр по разным вопросам. (Позже комитет начал издавать ежемесячный журнал, тоже по-английски), в котором писали русские и англичане. Бюллетень было поручено редактировать Шкловскому-Дионео, я в нем писал на разные темы. У нас было несколько переводчиков, которые и переводили наши русские тексты. Помню, что я написал обзор положения на фронтах Гражданской войны. Из осторожности, до представления его Дионео, я показал свой обзор генералу Ген[ерального] шт[аба] Б. В. Геруа[453], который похвалил его и сказал, что любой офицер Генерального штаба написал бы не лучше.
Позже я стал писать экономические статьи на разные темы, главным образам, о русском сырье и о том, как советская экономическая политика отрицательно отзывалась на производстве. Комитет посылал мои статьи в разные английские специальные журналы, и они почти всегда печатались. Весной была получена просьба от английского командования в Архангельске или в Мурманске печатать в Лондоне для войск газету, так как на месте типографские возможности были ограничены. Первый номер «Рассвета» был напечатан и отправлен на север. Редактировал эту газету П. Н. Милюков, а я был секретарем. Но потом выяснилась нецелесообразность этого предприятия, так как газета шла из Лондона в Россию слишком долго.
Работа для Комитета задерживала меня в Лондоне. Я понимал ее полезность, но стремился отправиться в Россию, где видел Добровольческую армию в период ее зарождения.
К весне, когда широкая помощь армии Деникина была решена Англией, то среди англичан, с которыми я общался и которые имели отношение к русскому вопросу, почувствовалось более определенное настроение. Сэр Самуэл Хор устроил большой прием в честь Сазонова, приехавшего из Парижа по каким-то дипломатическим делам. В Париже бывший императорский министр иностранных дел Сазонов[454] председательствовал в Совещании российских послов, располагавших значительными суммами.
В нашей квартире замелькали английские офицеры, назначенные или ожидавшие назначения на юг России. Чувствовалось, что и мы скоро двинемся туда.
Вероятно, в мае мой отчим Г. В. Вильямс получил предложение от двух газет – «Дэйли Кроникл» и «Таймса» – отправиться на юг России их корреспондентом. Он вскоре выехал на место службы. Моя сестра, в качестве сестры милосердая, получила командировку сопровождать английский медицинско-санитарный груз, отправлявшийся вокруг Европы в Новороссийск. Мать просила меня сопровождать ее в поездке через всю Европу до Константинополя и оттуда в Новороссийск.
Я был командирован русскими военными представителями в Лондоне для доклада о положении в Англии штабу Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Британское военное министерство снабдило меня особым пропуском и даже выдало мне удостоверение на право ношения оружия. Мне необходимо было получить французскую и итальянскую транзитные визы, для проезда в Таранто на юге Италии, где мы должны были погрузиться на греческий пароход, шедший в Константинополь. Однако получение французской транзитной визы заняло около месяца. Потребовалась особая протекция для получения такой визы. Мой случай не был исключением. Французы в то время просто отказывались ставить визы на паспорта русским подданным, кем бы они ни были выданы. У меня лично, поскольку я помню, был паспорт, выданный Британским министерством внутренних дел.
Мать и отчим ликвидировали все в Лондоне. Они считали, что возвращаются в Россию насовсем.
Мы все очень торопились домой в Россию
