хорошим врачам и всерьез начать лечиться.
Твое решение о переходе в Литфонд[713] совершенно правильное, будет гораздо удобнее – и медиц〈инский〉 уход, и к морю ближе.
О моей жизни уже сообщил тебе. Читаю верстку, радуюсь, что усилия многих моих редакторов пропали даром, в книге вновь появились дорогие для меня страницы и строки.
О Фадееве ты уж знаешь – застрелился он на даче, в 3 ч. дня, стрелял в сердце[714]. Тут еще одна внезапная смерть – сын Игоря Саца[715] – Женя внезапно умер в течение 15 мин. от кровоизлияния в мозг, подумай, ему всего 28 лет.
Погода все эти дни стояла в Москве жуткая – холод, дожди, осенняя мгла. Лишь вчера начало намного проясняться.
Был у меня в гостях Коля Богословский, как полагается – выпили.
В пятницу пойду в гости к Сергею Алекс〈андровичу〉 и Марианне.
Много очень читаю по литературному наследству Катаева и Артема Весёлого.
С Артемом Весёлым очень много дела, обширная библиография, да и вопрос о печатании его сложен, куда сложнее, чем вопрос о Ване. Прочел только что «Сердце» – хорошая вещь[716]. Как рано, как рано ушли из жизни, бессмысленно и жестоко погибли чистые, талантливые люди.
О ходе дела по реабилитации Бориса пишет тебе Федя. Видимо, в мае все будет решено. Была у меня Маша – она жалуется, что портятся ее отношения с Феней – они все чаще ссорятся.
Вероника чувствует себя хорошо, вероятно, 19-го уже ее выпишут домой. Маруся хочет до этого выехать на дачу с Сашей, да уж очень плоха погода.
Пиши мне, пожалуйста, о всех своих новостях, очень прошу, не простуживайся, береги здоровье.
Целую тебя,
Вася.
15 мая 1956 г.
219
18 мая 1956, [Москва]
Здравствуй, дорогая Люся!
Уже прошло 3 дня, как ты звонила по телефону, а я все думаю, как ты там? Устроилась ли на новом месте? Лучше ли стала себя чувствовать? Надеюсь, что в литфондовском доме будет тебе удобней и, главное, по медицинской линии лучше. А как погода? А как каменные дела? Они меня очень занимают.
Вчера приезжал грузовик, забрал вещи, приготовленные Наташей для дачи. Привезли кадку с «пальмой» – очень красивая. С грузовиком ехали Маруся, Женя, Коля и маленький Саша. Я передал Марусе еще 600 руб. – думаю, теперь, когда Ника родила и они пока будут жить на 2 дома, деньги им будут особо нужны.
У меня голова пухнет от работы – завален версткой, а тут читаю книги Ивана Ивановича и книги Артема Весёлого.
Писать не могу – читаю, читаю до обалдения с утра до глубокой ночи. Еще дней пять.
Прочел сценарий по «Степану Кольчугину» – знаешь, в общем, довольно прилично, но мне кажется, что картину смотреть будет скучно[717].
Читаю верстку – писал тебе, что очень мне это приятно, но, знаешь, теперь мне кажется, что мог еще больше сделать вставок, еще ближе приблизиться к рукописи. Аппетит приходит во время еды!
Дома все благополучно. Федя сегодня в театре, я пойду к Колдуновым – будут пельмени. Ищу для Кати комнату, но пока ничего хорошего нет – она будет у Густы Абрамовны – та в июне переедет к Таре на дачу.
Наде сегодня вручили партийный билет.
Вероника чувствует себя удовлетворительно, кажется, завтра или послезавтра переберется домой – перед ее переездом будет сделана дезинфекция.
Звонили мне Ковалевский, Эрлих, бедняга Сац, Черневич[718]. Были с Сёмой у Рувима – как всегда, очень мило и грустно.
Наташа кормит хорошо.
Федя имеет утомленный вид, но настроен неплохо, много знакомых девиц – вечерами кино, театр, футбол.
Жду письма, – как здоровье, настроение, общество, прогулки, каменные дела.
Звони по телефону, почти всегда хорошо слышно.
Целую тебя, Вася.
18 мая 56 г.
Получила ли письмо – Федино и мое – в одном конверте?
220
21 мая 1956, [Москва]
Дорогая Люся, получил твое письмо, написанное уже из Литфонда. Очень рад, что тебе удобно. Говорил с Ковалевским насчет разрешения для тебя – он сказал, что Литфонду Михайловского надо поблагодарить за внимание к тебе во время болезни, а специального разрешения, по его мнению, не нужно, т. к. во всех домах недобор и об этом известно правлению Литфонда.
Твое поручение насчет керосина и керосинки уже нельзя выполнить – письмо пришло после отъезда Маруси.
Погода в Москве ужасная – холод, осенние ливни день и ночь.
Я все читаю свою верстку, ей конца краю нет. Но, видимо, через 2 дня закончу все же. Сегодня в клубе обсуждают альманах. Читала ли ты в «Лит〈ературной〉 газете» статейку, где между прочим хаяли мой рассказ?[719]
Вчера был Коля – совершил традиционную операцию с аквариумом.
У Заболоцких неприятности с Костылевой[720] из-за садика и забора – был грандиозный скандал, после которого Ник〈олай〉 Ал〈ексеевич〉 чуть не помер, но воевал геройски.
Сегодня говорил с Валей Левиной по телефону – у матери подтвердился окончательно тяжелый диагноз. Сама же Валя чувствует себя гораздо лучше. Звала в гости.
Сегодня позвонил счастливый Горчаков – его роман принят в новый журнал «Молодая гвардия»[721]. Я очень рад этому. Хорошая книга, правдивая.
Читаю сейчас Артема Весёлого «Россия, кровью умытая». Талантливо, своеобразно, но мне далекое. Однако я целиком и без колебания убежден, что нужно печатать его, это яркая и особая страница в истории нашей литературы.
Вечером сидел у меня Ковалевский и навел, как всегда, на меня тоску.
Федя писал тебе, ты, вероятно, уж получила письмецо.
Что ж это Козы[722], такие щедрые прошлой осенью, не захотели тебя ничем порадовать в этом году. Получается, что самые лучшие – осенние уловы, а весенние тощие.
Очень прошу тебя беречься, поменьше трудиться по каменной части и побольше отдыхать, лежать.
Знакомых, видимо, в Литфонде нет, так как ты не упоминаешь ни о ком.
Говорил по телефону с Вероникой, она уже дома, чувствует себя хорошо, девочка здорова. Веронику тревожит, что она будет некрасива – есть признаки сходства с папашей.
Имен придумали множество, но ни одно им не нравится. Через несколько дней Вероника собирается перебраться на дачу.
Пиши, береги себя, не шути со здоровьем, т. к. при повышенной температуре нельзя в холодную, ветреную погоду ходить у моря.
Целую тебя,
Вася.
21 мая 56 г.
221
24 мая [1956, Москва]
Дорогая Люся, сегодня пришло твое письмо, а утром говорили по телефону с тобой. Сперва ничего не было слышно, а когда стало хорошо слышно, связь прервалась. Однако главное я услышал – ты себя стала лучше чувствовать. Очень этому рад! Жаль, что Осеевы[723] уехали и ты потеряла общество приятных людей и спутников
