наша откровенная беседа (насколько вообще могут быть откровенны азиаты, в частности японцы) с полковником Фукуда окончательно очертила тот рисунок ближайших политических шагов Страны восходящего солнца, которые не оставляли места никаким сомнениям…
Об этом «маленьком совещании», как его назвал полковник Фукуда, приглашая нас, стоит сказать два слова.
Беседа велась между четырьмя приглашенными лицами: сам полковник Фукуда, генералы Дитерихс, Войцеховский и я.
Время — после решенного уже, в принципе, ухода генерала Войцеховского с должности командующего войсками фронта.
Место — моя квартира частная, на даче одного местного буржуя, на окраине города Читы.
Начал беседу сам инициатор ее, Фукуда, словами: «Я хотел бы, господа, знать ваше откровенное мнение о текущем моменте в Чите, а также, что каждый из вас думает о ближайшем периоде, в будущем, вне Читы. То обстоятельство, что здесь мной приглашены те лица, которые в данный момент ничем не связаны с атаманом и забайкальскими делами, дает мне право рассчитывать на полную откровенность. Я со своей стороны должен заявить откровенно, что цель беседы — желание получить возможно полную ориентировку из русских, незаинтересованных, кругов… Вас не должно удивлять то обстоятельство, что здесь вы, русские, представлены лишь военными, признаюсь, это не случайность с моей стороны, наоборот, скорее, заранее обдуманный мной состав: ведь в Гражданскую войну военные всегда играют первую роль и не только в вопросах военных, но и политических».
Видимо, генерал Дитерихс, которого я после Омска видел впервые и который проживал все последнее время в Харбине, кое-что уже знал о предстоящей беседе. Его приезд в Читу не был для нас неожиданностью: его атаман намечал в заместители Войцеховскому. Перед нашей беседой Дитерихс обедал у меня и сообщил, что он на зов атамана не приехал бы, если бы это приглашение не было поддержано японцами, с которыми он, Дитерихс, положил себе за правило сохранять лучшие отношения, так как японцам принадлежит пока что здесь и на Дальнем Востоке первая роль. Предложение от атамана он уже получил и политично уклонился от чести заместить Сергея Николаевича, посоветовав атаману предложить этот вакантный и ответственный пост одному из нейтральных генералов, не связанных ни с Забайкальем, ни с каппелевцами. Эту мысль поддержали и японцы. Предложение будет послано в Харбин генералу Лохвицкому, бывшему командующему 2-й армией на фронте Колчака, от которого, по приказу Сахарова, в свое время принял армию генерал Войцеховский.
О текущем моменте на фронте и вообще в Забайкалье сообщил свое мнение Войцеховский, сделав вывод нелестный не только для атамана, но отчасти и для него, Войцеховского, лично, а именно: фронт держится только японскими штыками, так как ни семеновские части, ни даже наши «каппелевские» не могут противостоять натиску регулярных советских частей, им по плечу лишь борьба с партизанскими отрядами.
Что касается внутреннего положения в Забайкалье, то оно ему, Войцеховскому, рисуется далеко не в приятных тонах: стоит японцам сегодня покинуть Читу, как здесь разыграется настоящее восстание и в несколько дней от атаманских порядков не останется и следа…
Я вполне присоединился к мнению Войцеховского, добавив лишь, что дело с нашим приходом сюда не обстояло так плохо и было много шансов за то, чтобы, использовав временную дружескую поддержку наших союзников и произведя некоторые реформы в управлении краем, можно было бы достигнуть более положительных результатов и главным образом завоевать себе полную поддержку населения. Последнее никак не удавалось и не удается атаману.
Генерал Дитерихс почему-то совершенно с нами разошелся в оценке момента. Он указал на целый ряд прямо-таки благодетельных, по его мнению, реформ в управлении краем. Армия значительно выше по своим боевым качествам, нежели то рисуется нам, и даже с уходом японских войск из Читы атаман может питать надежду удержать положение и отбиться от наседающего большевизма. Ему, Дитерихсу, кажется не совсем понятным и выгодным держать близко все тылы не только армии, но и краевые учреждения: так можно подготовить себе судьбу Омска. Но, по-видимому, атамана сломить в этом вопросе не удастся, он, как в свое время и Колчак, упорствует в отстаивании своей столицы и сохранении ее в полной неприкосновенности, упуская из виду важное обстоятельство, что город Чита находится на самом фронте.
Полковник Фукуда соглашался молчаливо и с нашим мнением, и с поправками весьма существенными, которые высказал Дитерихс.
Мы попросили высказаться самого инициатора нашей беседы.
Вот что заявил (проговорился — «уполномочен заявить», — обронил осторожный азиат) Фукуда.
«Наше положение, надеюсь, вы, господа, представляете себе вполне ясно: мы здесь не для завоеваний, мы не позволим себе даже в мыслях аннексию удаленных от сердца России провинций или создание здесь себе какого-то привилегированного положения, мы здесь находимся по поручению союзников лишь для облегчения эвакуации союзных войск, в частности чехословаков…
Как только минет эта необходимость, мы немедленно уйдем… И, скажу откровенно, по-моему, уже этот момент настал — чехи прошли через Читу и нам здесь делать нечего. Все басни, которые о нас рассказывались и рассказывают до сих пор, сущий вздор: мы пришли сюда отнюдь не для поддержки того или иного режима, в частности (это я категорически подтверждаю) не для поддержки атамана Семенова… и это мы докажем своим уходом отсюда, как только минует надобность. И мы сами говорим себе — чем скорее, тем лучше для обеих сторон: быть все время на помочах — это разрушать и подтачивать волю к сопротивлению, которая так теперь нужна всем русским…
Возможно, что мы не сразу очистим весь Дальний Восток, а будем уходить этапами, но так, чтобы у нас была полная уверенность, что за нами следом не ползет на восток большевицкая зараза.
Итак, мы Забайкалье покинем в самом непродолжительном времени и об этом надо хорошо подумать вашему, ваше превосходительство (обращение в сторону генерала Войцеховского), заместителю, генералу Лохвицкому.
Какой будет следующий этап и будет ли он последним или промежуточным, это уже деталь… Вам должно быть интересно услышать о вопросах принципиальных…
Каждый полководец должен иметь в своем кармане готовую диспозицию и на наступление, и на оборону, а потому мой совет теперь же разработать проект дальнейших поступков с вашей стороны…»
Вот все, что счел для себя возможным сообщить японского Генерального штаба полковник Фукуда… Много, очень много и в то же время ничего определенного…
Поговорив затем на другие, менее существенные темы, мы разошлись, чтобы больше долго-долго не увидеться…
Наше резюме. Наше, т. е. нас, русских…
Мы с Войцеховским говорили, что песенка Забайкалья спета — вопрос только во времени, в сроках. Дитерихс, наоборот, держался иного мнения: мы вступаем
