Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 188
Прекратив уголовное дело «Мабетекса», Генпрокуратура ответила предельно конкретно: нет, не нарушают! Коррупции в России нет!
Что же произошло после этого?
А произошло то, что Обвинительная палата женевского суда уже на следующий день после решения российской Генпрокуратуры прекратить дело «Мабетекс» постановила снять арест со счетов компании «Мерката Трейдинг» и её владельца Виктора Стол-повских — одного из основных фигурантов швейцарского дела «Бородин и другие».
Это решение Бернар Бертосса, прокурор кантона Женева, объяснил так: «В принятом палатой документе подтверждаются факты незаконных выплат компанией «Мерката Трейдинг» в размере 60 миллионов долларов, в том числе 25 миллионов — Павлу Бородину. Однако судьи палаты считают невозможным получить полные доказательства преступного происхождения этих средств, поскольку, как явствует из письма заместителя Генпрокурора РФ Василия Колмогорова, российские власти не проявляют желания содействовать расследованию.
В России устанавливается двойная мораль правосудия: одна — для друзей, другая — для оппонентов. Павел Бородин состоит в прекрасных отношениях с режимом, и его очищают от подозрений, хотя в Москву были переданы номера счетов и сведения об операциях по переводу средств, которые перечислялись господину Бородину явно не в виде зарплаты из кассы его учреждения. В то же время другие, выступающие с критикой режима, подвергаются преследованиям. Все это свидетельствует о том, что органы правосудия в России не являются независимыми…»
Забегая вперед, скажу, что Генпрокуратура сослужила Бородину плохую службу. Дело было прекращено настолько топорно, оно расследовалось столь тенденциозно, что никто в объективность Генпрокуратуры не поверил — ни в Швейцарии, ни у нас, ни в мире. Грустно думать об этом, но могу предположить, что Тамаев был вынужден пойти на сделку как с начальством, так и со своей совестью, когда решил прекратить дело «Мабетекса»… И хотя мы сохранили с ним ровные деловые отношения, но горечь, что он не удержался, пошел на поводу у Кремля, осталась. А ведь следователи — это сильная каста. Сохранить у них доверие, уважение — дорогого стоит.
И еще одно. В середине декабря 2000 года в центральной прессе прошла одна официальная информация. Уверен, её текст читателя нисколько не удивит. Привожу его с небольшими купюрами. «12 декабря 2000 года Генпрокуратура России отказала в возбуждении уголовных дел в отношении первого Президента России Б. Ельцина и членов его семьи, — сообщил руководитель следствия по делу «Мабетекс», зам. начальника следственного управления Генпрокуратуры Руслан Тамаев… Следователь сообщил также, что при этом на него «никакого политического или физического давления» не оказывалось».
Ну что здесь можно добавить!
Путь на кремлевский Олимп для Павла Бородина начался почти десять лет назад. Он тогда был председателем горисполкома Якутска. Или, как сказали бы теперь, мэром.
Город это небольшой (всего 250 тысяч жителей), но по-своему уникальный: дома построены на вечной мерзлоте и все городские коммуникации проложены не под, а над землей — иначе мерзлота «поплывет» и утащит вглубь все созданное человеческими руками. Шестидесятиградусные морозы в Якутске — такая же банальность, как жара в Африке. Любой прорыв теплотрассы здесь превращается из рядовой поломки в вопрос жизни и смерти. У Павла Бородина таких прорывов не было.
Свои способности «матерого» хозяйственника он сумел продемонстрировать Председателю Верховного Совета РСФСР Борису Ельцину, который прибыл в Якутск в самый разгар зимы — в декабре 1990 года. Борис Ельцин, сам, как известно, в прошлом областной начальник и строитель, запомнил якутского мэра — как говорят, «глаз на него положил». И когда после спада перестроечной борьбы с привилегиями отечественные чиновники вновь смогли открыто лечиться в спецбольницах, отдыхать на спецдачах и летать на спецсамолетах, для организации всего этого хозяйства и поддержания его на должном уровне потребовался опытный хозяйственник. Выбор Бориса Ельцина, тогда уже Президента «независимой» России, пал на Павла Бородина.
Когда 1 апреля 1993 года Павел Бородин вступил в должность исполняющего обязанности начальника Главного социально-производственного управления Администрации Президента РФ, в непосредственном подчинении у него было всего 350 человек. Через 5 лет число это оставалось прежним, зато «хозяйство Бородина», как стали называть Управление делами Президента РФ, выросло почти в 10 раз.
Примерная стоимость «кремлевского хозяйства» Бородина была колоссальной. По оценке американских аудиторов, она составляла не менее 600 миллиардов долларов, уступая только «Газпрому». Управление делами Президента РФ отвечает за эксплуатацию 3 миллионов квадратных метров офисных зданий в Москве, среди которых — Кремль, Белый дом, здания Госдумы и Совета Федерации, а также обслуживает 12 тысяч высших российских чиновников. Кроме того, оно владеет дачными поселками, ателье, медицинскими комплексами, автопарками, отелями и авиакомпанией «Россия», которая перевозит всех высших сановников государства.
Но это еще не все. На балансе Управления делами Президента РФ числится зарубежная собственность Российской Федерации в 78 странах мира, которая, по самым скромным подсчетам, стоит более 800 миллионов долларов.
С Пал Пальнем Бородиным я впервые встретился, когда тот от имени Ельцина прилетел на инаугурацию Президента Бурятии Потапова в 1993 году. В то время я был директором НИИ Генпрокуратуры, а Бурятия — моя родина, и я активно помогал Потапову. Бородин тоже жил до этого на Севере, в Якутии, поэтому в Бурятии его знали многие.
Когда я стал Генпрокурором, мы познакомились поближе. Наши отношения приобрели неформальный, практически дружеский характер. Конечно, в идеале Генпрокурор не должен был и не мог водить дружбу с управделами. Здесь можно привести в качестве примера одного из моих предшественников — Казанника, который, придя в Кремль, подчеркнуто не контактировал вне рабочего времени ни с кем, жил очень замкнуто и закрыто. В профессиональном плане он выбрал линию, которая была, наверное, правильной. Но в наших российских условиях она совершенно нереальна. Зачем искусственно создавать ситуацию, когда следует действовать, сообразуясь с реалиями, конечно, не преступая при этом рамки закона. Все правильно: существует прокурорская этика, которая предполагает достаточно замкнутый образ жизни, прокурорам вообще нежелательно много общаться. Но как это сделать, если ты официальное лицо, должен ходить по приемам и банкетам…
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 188
