Потребовалось немало усилий, однако в конечном счете они смягчили свою позицию, но ненамного. Они продолжали настаивать, чтобы план реорганизации, предложенный Нельсоном, был отложен. Они согласились на то, чтобы он был председателем правления, но не главным исполнительным директором, и только при условии, что офис будет управляться в соответствии с более демократическими принципами, а их нуждам будет уделено большее внимание. После возвращения в «карточную комнату» Джон, Лоранс и я добились от Нельсона согласия на этот компромисс, однако его гнев на семью не утихал еще в течение нескольких месяцев.
Когда два десятилетия спустя размышляю о той солнечной субботе в Покантико, я понимаю, что в тот день динамика семьи начала необратимо меняться. Нельсон, архитектор и адвокат семейного единства, считавшийся в течение длительного срока неоспоримым лидером семьи, потерпел сокрушительное поражение. Полученный им отказ заставил его отдалиться от семьи и ее основных институтов. Вместе с тем и совершенно неожиданно в результате моего вмешательства с целью найти компромисс между «кузенами и кузинами» и братьями моя роль в качестве лидера семьи становилась более заметной.
КОНФРОНТАЦИЯ ПО ПОВОДУ ПОКАНТИКО
В то же время, когда шли битвы по поводу Фонда братьев Рокфеллеров и семейного офиса, перед братьями и мной также стояла необходимость принятия трудных решений в отношении Покантико, семейного поместья в округе Уестчестер. Это дело привело к еще одной ожесточенной ссоре между Джоном и Нельсоном.
К началу 1950-х годов мы осознали, что поместье не только было ценным экономическим активом, но также обладало реальной исторической и эстетической ценностью. Мы начали анализировать имевшиеся у нас варианты - этот процесс так полностью и не разрешился до конца 1970-х годов, когда умерли Джон и Нельсон. На ранней стадии наши усилия осложнялись тем обстоятельством, что структура владения этой собственностью была непростой.
Покантико, подобно Галлии из «Комментариев» Цезаря, было разделено на три части. Во-первых, был основной дом в Кикуите и территория, непосредственно окружавшая его, которую мы называли «парком» или «исторической зоной»; ее площадь составляла приблизительно 250 акров. Начиная с середины 1950-х годов Джон, Нельсон, Лоране и я владели этой частью Покантико на правах совместного владения. Затем была «открытая территория» размерами почти в две тысячи акров, ею владели все пять братьев через компанию «Хиллз риэлти». Кроме того, там была собственность, которой каждый из нас владел индивидуально: Джон владел Филдвуд Фарм, Нельсон -Хантинг-Лодж, мне принадлежала Хадсон-Пайнс-Фарм, а у Лоранса было пять отдельных участков, включая Роквуд-Холл на реке Г удзон.
С начала 1960-х годов мы начали разрабатывать планы относительно того, как поступить с этой собственностью в будущем, особенно с «открытой территорией». Ни один из этих планов не отвечал нашим нуждам, и поэтому в 1972 году мы попросили известного ландшафтного архитектора Хидео Сасаки попытаться решить все вопросы, возникшие на протяжении проводимых в течение целого десятилетия дискуссий, и подготовить план, который обеспечил бы «максимальное и наилучшее использование» всего поместья Покантико.
Нельсона никогда особенно не заботило то, что происходило с нашей совместной собственностью «по ту сторону забора». Когда речь зашла о планировании будущего поместья, то Нельсон думал, если и не исключительно, то, по крайней мере, главным образом, о Кикуите. Он рассматривал усадьбу в качестве родового поместья семьи и символического центра вселенной Рокфеллеров. Для него было очень важно, что он занимает ее как прямой потомок деда и отца. Чувство собственности у Нельсона было настолько велико, что лишь немногие из его гостей знали, что он не был фактическим владельцем Кикуита, а одним из совладельцев наряду с тремя другими братьями. Именно Нельсон добивался присвоения Кикуиту статуса Национального исторического памятника, этот почетный статус был присвоен президентом Фордом в ходе торжественной церемонии в декабре 1976 года.
И в отношении Кикуита Джон также сильно расходился с Нельсоном. Историческое сохранение Кикуита, которое, по его мнению, просто означало бы создание «монумента Нельсону», не занимало высокого места в его списке приоритетов. Его главной заботой было обеспечить, чтобы открытые территории в других частях поместья предназначались в конечном счете для общественных нужд.
В этом Лоранс соглашался с Джоном, однако его лояльное отношение к Нельсону делало для него трудной задачей противостоять планам своего брата. В личном плане Лоранс был больше всего привержен идее сохранения поместья, и ему не хотелось использовать свои личные финансовые ресурсы для других аспектов планирования будущего имения Покантико. Он сильно склонялся к идее создать из открытых территорий общественный парк, который увенчал бы как дело его собственной жизни, так и то, чему посвятил свою жизнь отец. Позже я выяснил, что, когда речь шла о Кикуите, Лоранс даже не пожалел, если бы усадьбу снесли.
Моя собственная точка зрения заключалась в том, что мы должны попытаться сохранить открытую территорию, а также обеспечить сохранение Кикуита, поскольку, на мой взгляд, существовали убедительные аргументы в пользу как того, так и другого.
В плане, представленном в 1974 году Сасаки, был соблюден тонкий баланс между нашими различными взглядами и содержались рамочные основы для достижения наших конкурирующих друг с другом целей. Сасаки сказал нам, что «максимальное и наилучшее использование» собственности заключалось в том, чтобы оставить Покантико точно «как он есть». Он утверждал, что Кикуит и территория парка должны быть сохранены из-за их исторического, архитектурного и эстетического значения, а большая часть открытой территории должна быть сохранена для «парковых целей» на благо широкой публики. Этот план был дипломатично представлен семье, и ее реакция была положительной, даже с элементами энтузиазма.
При этом оставалось два важнейших вопроса: каким частным организациям должна быть передана собственность и каким образом она будет финансироваться? Если бы даже мы пожертвовали большую часть открытой территории государственному учреждению в виде парка, затраты могли быть значительными, особенно если выбранное учреждение потребовало бы создания фонда для поддержания построенных отцом средства для экипажей, а также полей и лесов. Сохранение Кикуита было бы еще более дорогостоящим делом; действительно, по проведенным оценкам, фонды, необходимые лишь для сохранения исторической территории, должны были составить 35 млн. долл.
