Ефим Гольбрайх - Былой войны разрозненные строки

Осенью сорок второго года, когда в центре Сталинграда сложилась тяжелая обстановка, наша дивизия была переброшена северо-западнее города, с целью оттянуть на себя часть сил противника. Шли к передовой, чтобы с ходу вступить в бой. Проходили вдоль огромной балки, в которой сотни людей копали щели и «зарывались в землю». Штабы, санбат, артиллеристы, обозы, кого там только не было! Пологие склоны балки были сплошь изрыты щелями, возле которых копошились, что-то укрепляя и прилаживая солдаты. Некоторые сидели и снаслаждением курили разнокалиберные самокрутки, — день был теплый. Это ж сколько народу во втором эшелоне! А на передовой раз, два и обчелся…Через несколько часов, когда остатки батальона возвращались из боя, балки было не узнать… Война прошлась по ней, да видно не один раз. Скорей всего здесь поработали немецкие пикировщики. Все изрыто, исковеркано. Ни одной уцелевшей щели, ни одного окопа, узкая дорога по середине балки завалена разбитой техникой, перевернутыми, изломанными бричками. Еще дымились опрокинутые кухни с солдатскими щами. И трупы, трупы, трупы… Их еще не успели убрать. Уцелевшие, полуоглохшие, не пришедшие еще в себя от дикого разгула войны, солдаты перевязывали раненых товарищей и пристреливали покалеченных лошадей. Подавленные увиденным, мы с трудом пробирались по балке, осторожно переступая через трупы людей и лошадей, как будто им можно было еще повредить. Я шел и думал: «Это ж сколько людей побито! Вот тебе и второй эшелон! Нет, на передовой лучше..»..

Г. К. — Почему люди Вашего поколения, хоть и звучит это странно, называют годы войны — лучшим временем своей жизни?

Е. Г.. — Для многих людей моего поколения война была лучшим временем нашей жизни. Война, с ее неимоверной, нечеловеческой тяжестью, с ее испытаниями на разрыв и излом, с ее крайним напряжением физических и моральных сил, и…все-таки — ВОЙНА. И дело не только в тоске по ушедшей молодости.

На войне нас заменить было нельзя… И некому…

Ощущение сопричастности с великими, трагическими и героическими событиями составляло гордость нашей жизни.

Я знал что нужен. Здесь. Сейчас. В эту минуту. И никто другой…

Существовало звание Герой труда, без ордена и звезды.

С 1980 года переход на летнее и зимнее время возобновился.

23 августа 1942 года

(Из статьи Б. Иофана к 70-летию Сталина

Украинцев и литовцев немцы из плена отпускали. И знали — зачем