похода.
Текст написан в довольно подробной манере, но детали не пустяковые, а в действительности часто очень важные»[132].
Передаточная расписка сохранилась и в отношении этого материала. Документ был выдан Фишеру: «Проданная мной моя рукопись под заглавием „Японская интервенция (из периода пребывания каппелевцев в Чите в 1920 году)“ за условленную цену передается в полную собственность названной библиотеки в Калифорнии, не имеет нигде дубликата, ни в рукописи, ни в печати»[133]. Однако второй экземпляр воспоминаний о японской интервенции также сохранился в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) в Москве. Следовательно, бедствовавший в эмиграции Щепихин покривил душой перед американцами. Московский экземпляр был продан супругой Щепихина Русскому зарубежному историческому архиву в Праге в 1941 г., о чем свидетельствует сопроводительное письмо А. К. Щепихиной в архив от 6 марта 1941 г.: «По поручению моего мужа генерала С. А. Щепихина предлагаю архиву на оценку и приобретение его рукописи „Японская интервенция“ (61 стр. печатного] текста)»[134]. Этот текст написан Щепихиным в июне 1928 г. При подготовке публикации все материалы были сверены. Текст из собрания ГА РФ содержит меньше рукописных исправлений, но имеет машинописное окончание, отсутствующее в экземпляре из Гуверовского архива. Этот фрагмент, представляющий собой абсурдные фантазии генерала о возможном разделе мира между четырьмя диктатурами (СССР, Германия, Италия, Япония) с сопутствующим переселением народов, завершает настоящее издание.
Американский экземпляр содержал 60 страниц текста с приложением фотографий атамана Г. М. Семенова и генерала С. Н. Войцеховского, двух групповых снимков Щепихина со штабом в 1918 г. и с японской военной миссией в Чите на банкете в 1920 г. Эти фотографии также имеются в Москве в коллекции ГА РФ.
О том, какую ценность представляют эти воспоминания генерала, свидетельствует оценка рукописи в марте 1941 г. экспертом РЗИА Е. Ф. Максимовичем: «Работа генерала Щепихина „Японская интервенция“ сама по себе представляет несомненный интерес. Содержание ее не вполне отвечает заглавию: в ней идет речь не столько о японской интервенции в русскую Гражданскую войну в Восточной Сибири, сколько о том сложном положении, в котором оказались остатки армий адмирала Колчака после перехода их в Забайкалье, где власть была в руках атамана Семенова, всецело опиравшегося на японцев. Взаимоотношения каппелевцев (так обычно называли остатки колчаковских армий) с атаманом Семеновым и его окружением, с японцами, с чехами; борьба различных течений внутри самих каппелевцев; темные стороны правительственного режима атамана Семенова; планы японцев; характеристики военных действий в Забайкалье после прихода туда каппелевцев — таково богатое содержание работы ген[ерала] Щепихина, опирающейся на его воспоминания об этой эпохе и, по-видимому, на какие-то его записи, современные описываемым им событиями.
Свидетельства ген[ерала] Щепихина ценны уже потому, что автор занимал важный пост начальника штаба войск каппелевской группы, а затем и всех вообще войск, находившихся в Забайкалье, т. е. как каппелевцев, так и семеновцев. Этот пост ставил его в самый центр событий и позволял ему видеть не только политическую авансцену, но и закулисную жизнь.
По своей должности он сталкивался с главными деятелями этой эпохи Гражданской войны, и, как человек наблюдательный и умеющий в яркой форме излагать свои наблюдения, он дает любопытные портреты этих деятелей: атамана Семенова, его ближайших помощников, а также вождей каппелевцев — генералов Войцеховского (об этом генерале, который стал во главе всех остатков армий адмирала Колчака в момент перехода их в Забайкалье, об его положительных и отрицательных свойствах, автор говорит наиболее подробно), Вержбицкого, Сахарова, Пепеляева и других.
Все эти свойства труда генерала Щепихина заставили бы признать его заслуживающим высокой оценки. Но, к сожалению, значение его для архива падает, так как почти вся фактическая его часть уже содержится в другой рукописи того же автора: „Семеновщина“, ранее приобретенной архивом.
„Семеновщина“ излагает те же самые события, что и „Японская интервенция“, но только гораздо пространнее, особенно в военной их части. „Японская интервенция“ является, таким образом, своего рода подробным экстрактом из „Семеновщины“ с обращением специального внимания на японскую политику в Забайкалье. Совершенно новой является только заключительная часть ныне предлагаемой к приобретению рукописи: „Судьба русской дальневосточной колонии в разрезе японской интервенции“ (стр. 57–61), в которой автор высказывает прогнозы относительно будущего характера русско-японских (советско-японских) взаимоотношений и — еще шире — о предстоящей перекройке политической карты всего мира. Труд ген[ерала] Щепихина датирован 1928-м годом. Для того времени предсказания автора требовали большой самостоятельности мысли и незаурядного политического чутья. Заключительные абзацы его работы представляют выдающийся интерес, но в них автор высказывается уже не как мемуарист, а как политический мыслитель и публицист»[135]. Думается, оценка исторической части работы справедлива. Военно-политическая же аналитика генерала Щепихина оставляет впечатление крайней наивности.
Режим атаманщины, существовавший в Забайкалье ко времени прихода туда каппелевцев, не мог импонировать ветеранам Сибирского Ледяного похода. Атаман Г. М. Семенов тем не менее был влиятельной фигурой, и каппелевцам приходилось с этим считаться. В Забайкалье была создана объединенная армия из местных сил и пришедших в регион каппелевцев. Первоначально она именовалась войсками Российской восточной окраины (с февраля 1920 г.). Главнокомандующим являлся сам атаман Семенов. Командующим с 20 февраля стал генерал-майор С. Н. Войцеховский[136] при начальнике штаба Щепихине (назначен 27 февраля[137]). Взаимоотношения Семенова и каппелевских генералов не сложились. Характерна негативная оценка, данная Семеновым генералу Войцеховскому: «Генерал Войцеховский не особенно стремился привести в порядок подчиненную ему армию, так как в то время он уже решил перейти на службу в чешскую армию и вследствие этого был мало заинтересован в исходе борьбы с красными в Сибири»[138]. Впрочем, в 1920 г. Семенов в своем прощальном приказе высказался о Войцеховском совсем в других, куда более комплиментарных, выражениях[139].
27 апреля появилось новое название антибольшевистских вооруженных формирований Забайкалья — Дальневосточная армия. Армия включала три номерных корпуса. Сменилось и командование армии. Генерал Войцеховский был командирован для связи с войсками генерала А. И. Деникина на Юг России[140]. Новым командующим стал генерал-лейтенант Н. А. Лохвицкий, начальником штаба — генерал-майор К. К. Акинтиевский. 22 августа Лохвицкого сменил генерал-лейтенант Г. А. Вержбицкий. Начальником штаба армии с 28 июля стал генерал-майор Ф. А. Пучков.
Определяющее влияние для судьбы антибольшевистских сил в Забайкалье имела позиция японских оккупационных войск. РСФСР не собиралась втягиваться в военный конфликт с японцами, в связи с чем по решению ЦК РКП(б) была создана буферная Дальневосточная республика (ДВР), обладавшая фиктивной самостоятельностью[141]. После того как положение ДВР окрепло, японцам 17 июля 1920 г. пришлось подписать Гонготское соглашение о прекращении военных действий и начать эвакуацию своих войск. Атаман Г. М. Семенов после этого в августе 1920 г. стал зондировать почву на предмет перехода на сторону советской власти[142]. Британская разведка во Владивостоке зафиксировала слухи об
