class="p1">4. Назначение генерала Войцеховского главнокомандующим всеми бывшими колчаковцами, а ныне — каппелевцами
5. Бой под станцией Зима
6. Чехи: роль их в бою при станции Зима, трагедия с эшелонами и поиски выхода (переговоры по прямому проводу с белым командованием, попытки совместного действия с белыми…)
7. Совещание старших начальников: вопросы политические и военные — условия прохода мимо Иркутска и новое распределение по колоннам
VII. Пятый этап: «Зима — Иркутск»
1. Угольный район Черемхово: переговоры с рабочими организациями, условия прохода каппелевцев
2. Бои в колонне генерала Вержбицкого на Балаганском направлении
3. Подход к Иркутску
4. Планы командования и решение совещания старших начальников
5. Вмешательство чехов
6. События в Иркутске 7/8 февраля..
VIII. Шестой этап: «в обход Иркутска, по Ангаре и через озеро Байкал»
1. Обходный ночной марш
2. Через Ангару
3. На озере Байкал: подготовка перехода через озеро
4. Ночной марш по льду от Лиственничного до Голоустного[149]
5. Ледяной поход через озеро Байкал
6. Встреча: японцы и семеновцы
7. Конец Сибирского похода: прибытие в город Верхнеудинск.
Японцы и партизаны
24. Х.1919
Дневник генерала русской службы С. А. Щепихина — бывшего начальника штаба войск белых армий в период Ледяного похода через Сибирь
24. Х.1919 года (новый стиль), г[ород] Петропавловск. 11 часов дня[150]
Только что прибыл из Кокчетава, где оставил штаб Южной армии, в котором служил на должности начальника снабжений с июля месяца с[его] г[ода].
После мучительного похода через киргизские степи (от Актюбинска через Иргиз — Тургай на Атбасар) Южная армия генерала Белова{1} в первых числах октября вышла, наконец, из-под ударов преследующих ее красных дивизий и сосредоточилась у Атбасара, на земле Сибирского казачьего войска.
Здесь, в Атбасаре, был получен приказ адмирала Колчака{2}, оповестивший о смене всего высшего командования Южной армии: на смену генерала Белова прибыл атаман Дутов{3}, встреченный всем населением казачьих станиц с колокольным звоном как избавитель.
Генерал Белов со всем своим штабом выехал в Омск, вот почему я очутился по пути туда в Петропавловске. В этом пункте были в то время сосредоточены тылы 2-й и 3-й белых армий генерала Лохвицкого{4} и Сахарова{5}.
Много нового для меня, проведшего в степи не менее двух месяцев, без связи с остальным миром.
От начальника снабжений 3-й армии генерала Георгиевского{6} узнал все новости: генерал Дитерихс{7} — главнокомандующий, генералы Пепеляев{8}, Лохвицкий, Сахаров и Дутов — командующие армиями фронта — первой, второй, третьей и Южной. Бывший начальник штаба Верховного (наштаверх), генер[ал] Лебедев{9}, командует отдельным конным отрядом на левом фланге 3-й армии. Весь фронт медленно отходит, и дни Петропавловска сочтены. Поэтому, а также вследствие перекрещивания в этом пункте тыловых дорог двух армий (второй и третьей), в городе и особенно на железнодорожной станции — невыразимая сутолока: учреждения второй армии считают себя обиженными и шлют горькие телеграммы в Омск, но командование 3-й армии, в полосе которой находится Петропавловск, бессильно помочь: одновременно с подвозом всего необходимого идет эвакуация складов и учреждений глубокого фронтового тыла.
Даже личное присутствие генерала Сахарова мало облегчает положение: ясно, что тылы были слишком долго задержаны вблизи фронта. Это обыкновенная, недальновидная тактика Сахарова, уже однажды погубившая (при эвакуации города Уфы весной этого года) много ценных запасов. Упрямство Сахарова в подобных положениях непреоборимо: он все еще надеется «выправить» фронт и обнадеживает, обнадеживает без конца и общественность, и главное командование.
У генерала Георгиевского прямо-таки опускаются руки: для него ясно, что многое из тылового добра, с таким трудом накопленного, вывезти не удастся.
Поздно вечером мне удалось найти с большим трудом место в вагоне профессора Военной академии генерала Медведева{10}: прекрасный пульмановский вагон, в котором помещаются три человека — генерал, его супруга и денщик… Двери в вагон — на замке, и вооруженный солдат на площадке вагона — любезность коменданта станции.
Медведев был только что в Екатеринбурге, где находилась огромная библиотека академии, вывезенная в свое время большевиками из Петрограда и попавшая в качестве военного приза в руки белых, которые теперь, в свою очередь, мытарятся с ней в этой невылазной сутолоке{11}. Медведеву поручено было перевезти всю библиотеку в Томск, где нашла свой временный приют академия, но по халатности распоряжение было дано слишком поздно, и, по всей вероятности, этот драгоценный груз вместе с его хранителем попадет вновь к большевикам. Пускай они снова мучаются и таскают груз по необъятной Руси…
На заре отходил последний этапный поезд, к которому и прицепили наш вагон.
Всей своей натурой не выношу позорное зрелище всякого рода эвакуаций, да еще несвоевременно начатых: тогда порядок вырывается из рук начальника тыла и эвакуация протекает чисто стихийно, тогда она отвратительна и к ней более приложимо наименование — «бегство».
Наш поезд был облеплен с крыш до буферов и рессорных корзин людьми, и вся эта масса вопила, ругалась, гоготала. И это были еще счастливцы — скольким не удалось даже и прицепиться, и они были в полном отчаянии, считая себя обреченными!! Большой вопрос — кто счастливее???
Лучше всего не видеть таких картин, но начальник должен знать, к чему приводят несвоевременные распоряжения.
По всей вероятности, под впечатлением описанных сцен у меня сложилось тут же определенное мнение — Омск не удержится.
25. Х. Омск
Солнечный день и полное спокойствие и тишина. Фронт (и какой фронт!!) в двухстах пятидесяти верстах; фронт потрясенный, сломленный, с дезорганизованным и забитым грузами тылом переживает свою трагедию, а в Омске эпическое спокойствие и буколическая[151] тишина.
Омский железнодорожный узел правильно функционирует: очевидно, то, что я видел в Петропавловске, еще не докатилось сюда. Комендант станции деловито мне доложил, что рейсы этапных поездов не будут нарушены. Меня изумил подобный оптимизм. Что это: неосведомленность или легкомыслие!?…
27. Х
Совершенно неожиданно встречаю генерала Войцеховского{12}, командира Уфимского корпуса армии Сахарова. Оказывается, поругался со своим командармом и с разрешения генерала Дитерихса оставил фронт. Веселенькая картина!!.
Мы, я и Войцеховский, воевали вместе под Уфой осенью 1918 г., когда Войцеховский принял от генерала чеха Чечека{13}командование на уфимском участке, состоя еще в то время на чешской службе{14}. Весной следующего года там же, под Уфой, снова Войцеховский в роли командира корпуса{15}в Западной армии генерала Ханжина{16}, где я был начальником штаба.
По вступлении в командование Западной армией генерала Сахарова отношения двух славных генералов как-то сразу не наладились: у Сахарова мелочный характер придиры-трынчика
