пойдем на юг, что в этом районе больше 10 000 красной конницы, которая прорвалась к Сивашам и т. д. Это были, для меня по крайней мере, первые сведения о надвигающейся катастрофе.
На Вознесенку мы пошли двумя колоннами: 1-й и наш 2-й полк со 2-м конным правой колонной с тем, чтобы атаковать Вознесенку с северо-запада; 3-й и 4-й полки и Терско-Астраханская бригада — в левой колонне, намереваясь атаковать ее с востока. Ночь была на редкость холодная, всё время приходилось мерзнуть, во время даже минутных остановок по всей колонне разжигались костры из сухой полевой травы, несмотря на запрещение делать это, чтобы скрыть наше движение от противника.
Через несколько часов, еще до наступления рассвета, красные без боя заняли оставленную нами Рубановку. Идешь для ликвидации в одну сторону, а в это время гермидер готовится с другой: хвост втянули — нос увяз, нос вытащили — хвост увяз.
Облачность сегодня была несколько меньше, один из летчиков рискнул полететь и вернулся с целым открытием для всех: в 40 верстах от Ново-Алексеевки обнаружена была колонна кавалерии в 10 000 сабель. Все как будто под влиянием этого раскрыли рты в наших штабах; здоровая получилась комбинация: в самом центре нашего тыла у железной дороги — единственной магистрали — свободно передвигается неприятельская конница.
17.10.1920. На рассвете подошли к Вознесенке. Первой вступила в бой наша колонна, во главе которой шел 1-й полк. Особенно долго красные там не удерживались. Почти сейчас же начался бой и у левой колонны. Часа через 2 всё было кончено. Было захвачено несколько пленных и лошадей. Занимали Вознесенку два полка кавалерии (численностью до 1800 сабель) и одна рота 3-го латышского полка. Досадно получилось то, что под конец часть 3-го полка обстреляла 1-й полк, вступавший уже в село, и выбила больше 30 человек. Холодно было зверски, хотелось есть и спать. В хаты для временного отдыха набилось до 50–60 человек, повернуться нельзя.
Красные заняли Вознесенку вчера после обеда, говорили, что теперь уже возьмут Крым и что в этом месте через Днепр их переправилось до 50 000 кавалерии и пехоты. После трехчасового отдыха двинулись дальше на Агайман двумя колоннами: одна от другой на расстоянии от одной до полутора верст, то есть почти рядом. Всё время справа по нашему движению нас обстреливали артиллерийским огнем, а мы шли по совершенно открытому месту и временами даже останавливались, если голова колонны задерживалась. Хорошо, что временами шел мелкий снег, и всё время была «кура», благодаря чему видимость была отвратительная. Кроме того, красные почему-то усиленно обстреливали пространство между нашей и идущей рядом левой колонной, которые для стрелявшего, благодаря рельефу местности, почти сливались. Эта обкладка продолжалась беспрерывно и за день основательно надоела. В особенности назойливо вела себя одна конная батарея противника, передвигавшаяся параллельно с нами. Наш 2-й взвод один раз попытался сбить ее с открытой позиции, но она согнала нас с позиции раньше. Справа нас охраняли только слабые разъезды, и видно было, что нашему командованию или не интересен этот противник, или нам нужно спешить и не отвлекаться по сторонам. Эта группа красных не рисковала атаковать нас серьезно, и только в сумерках в районе Ново-Репьевки она сделала слабую попытку к этому, но ее быстро ликвидировали. Во всяком случае, от обстрела у нас пострадало немало людей и особенно лошадей.
В Агайман мы пришли около 19 часов. Тут уже были части генерала Барбовича, который сегодня выбил отсюда конницу красных. Здесь же сосредоточились и Корниловцы. Генерал Кутепов тоже прибыл сюда вместе с корпусом Барбовича. Тут я встретил подполковника Гудим-Левковича и мичмана Мировича. Из автомобильной школы они устроились в авто-пулеметный эскадрон, переданный вновь сформированной 2-й конной дивизии конного корпуса генерала Барбовича. Этот авто-пулеметный эскадрон состоял из 22 легких машин системы Форда. На четырех из них кроме пулеметов были пушки Гочкиса, а остальные вооружены пулеметами: более легкие машины имели один Виккерс и один Льюис, а тяжелые — два Виккерса и один Льюис. Форд представлял собой площадку с четырьмя бортами в две доски, толщиною в полтора-два пальца, поставленную на колеса, иными словами, вещь совсем не бронированная. В 15-х числах, когда 2-я дивизия вместе с авто-пулеметным эскадроном выступила из Крыма на фронт (с этого момента форды впервые были пущены в дело), генерал Шатилов обратился к ним с такой примерно речью: «В ближайшие дни на полях Таврии разыграются великие события. Там предстоит столкновение двух конниц: многочисленной красной и меньшей числом, но сильной духом — нашей. Надеюсь, что в этом столкновении вы, господа, сыграете не последнюю роль».
Интересно, что конный корпус генерала Барбовича к этому времени насчитывал до 4000 сабель (1300 в 1-й дивизии, 1700 во 2-й и около 1000 в Кубанской, бывшей генерала Бабиева). Армия Буденного насчитывала около 20 000 сабель, полки состояли из 6 эскадронов, в среднем по 150 сабель в каждом. Встреча, как отсюда ясно, должна была произойти в неравных условиях. Наше командование все-таки рассчитывало справиться с этим новым серьезным нажимом красных, с каковою целью мы только сократили фронт, но не оставили Северной Таврии. Главный удар предназначено было принять нашему I армейскому корпусу и корпусу генерала Барбовича. Со слов Гудима и мичмана я выяснил, что сегодня Барбович вел бой с заслоном красных силою в две дивизии кавалерии, оставленных в Агаймане. Бой разыгрался между Агайманом и Н. Серогозами. Сначала на Агайман наступала 1-я кавалерийская дивизия[233] и подошла было к нему вплотную. Ее обошли справа, и она отскочила назад и задержалась. К этому моменту обнаружился обход и слева. Из резерва туда была брошена 2-я кавалерийская дивизия, артиллерия 2-й кав. дивизии смешала конницу красных, приблизившуюся к нам менее чем на 1000 шагов. В этот момент на левом фланге были пущены форды, и красные драпанули сначала слева, а потом по всей линии, оставив Агайман. Несколько машин догнали около 30 всадников, которые без замедления были расстреляны. По словам мичмана, генерал Кутепов уверенно смотрит на современную военную обстановку и говорит, что на днях наша армия перейдет в наступление и красных удастся зажать.
К сегодняшнему дню общее положение дел на всём фронте было примерно следующее: для противодействия этому прорыву конницы наше командование сняло всё, что было на фронте севернее и правее Мелитополя, причем Мелитополь приказано было очистить. Предполагалось, что это временная мера и что дня через два он снова будет занят нами, так как на том направлении, по сведениям наших штабов, у красных
