class="p1">Играли мы как-то в парке в лошадки, я и брат изображали лошадей, наследник цесаревич Николай Александрович и великий князь Александр Александрович – кучеров, и вот нас повели поить к фонтану «La cruche cassee»3, но тут кто-то из великих князей заявил, что надо всегда купать лошадей для того, чтобы они были здоровы, а поэтому решено было выкупать меня всю, с ног до головы. Моя несчастная англичанка пришла в полное отчаяние от такой затеи и, забыв все свое почтение, решилась остановить нас, но великие князья ее не слушали, я же пришла в такой дикий восторг от предстоящего купанья, что со мной уже больше не было никакого ладу. Мисс Жаксон, видя, что ее увещания ни к какому результату не приводят, решила побежать к дежурному воспитателю великих князей генералу Гогелю, и они вдвоем, к ужасному нашему огорчению, успели помешать импровизированному купанью, которое сулило быть таким веселым.
Однако настал-таки день, когда мне пришлось расплатиться за все мои необузданные выходки. Играли мы в охоту, я изображала зайца, а все мальчики – гончих, и вот по данному знаку пустились мы бежать, но в ту минуту, как я перепрыгивала через канаву, откуда-то выскочил великий князь Николай Александрович и так неудачно толкнул меня, что я упала прямо в канаву и повредила себе руку настолько сильно, что довольно продолжительное время носила ее на перевязи. Надо было видеть отчаяние наследника, который сам чуть не плакал, смотря на мои слезы.
Игра наша, конечно, прекратилась, меня отвезли домой, и я несколько недель пролежала на кушетке с повязанной рукой.
Каждый день из дворца приезжали узнавать о моем здоровье, а наследник присылал мне конфеты и фрукты из царских оранжерей. <…>
Спустя много лет, когда я была уже замужем за тверским помещиком Дмитрием Яковлевичем Болотовским, я еще раз имела счастье увидеть наследника цесаревича Александра Александровича, впоследствии императора Александра III, с которым были связаны самые лучшие воспоминания о проведенных вместе детских годах.
До нас дошли слухи, что великий князь Александр Александрович, будучи уже наследником, едет по Волге с великим князем Владимиром Александровичем и остановится в Твери.
Тверское дворянство решило устроить высоким гостям торжественную встречу и бал в дворянском собрании.
Я ехала на этот бал с замиранием сердца, так было радостно увидеть наследника цесаревича, с которым было связано столько приятных воспоминаний и которого я помнила еще маленьким мальчиком. Мне было страшно при одной мысли, что его высочество не узнает в замужней женщине веселую товарку своих детских шалостей.
О, счастье!.. Встретясь со мной в зале, он прямо подошел ко мне и, протянув руку, сказал:
– А помните, как мы с вами шалили и как нас постоянно бранили? Помните наши игры в Царском и как доставалось вашим локонам?
Я так была счастлива лаской наследника, его памятью о прежних детских беззаботных днях, что чуть не расплакалась от волнения. Да и теперь, уже дряхлой старухой, решившись наконец предать гласности эти дорогие для меня воспоминания, я не могу писать их хладнокровно. Моя душа полна такой безграничной благодарности к императору Александру II и его наследнику императору Александру III за их бесконечную ко мне доброту.
Те, кто имел счастье приблизиться к этим двум обаятельным личностям, поймут меня. На мою долю выпала нелегкая жизнь, много невзгод и ударов принесла мне судьба, но каждый раз, когда в каком-либо несчастье я решалась обратиться за помощью сперва к императору Александру II, а после его мученической кончины к государю Александру III, я ни разу не получала отказа, и доброта их императорских величеств, как светлый луч, озаряла всю мою тяжелую жизнь.
Я кончаю эти мои маленькие, но дорогие мне воспоминания. Пусть будут они лишним цветком, вплетенным в надгробный венок тем, чья жизнь была дорога многим лицам, чье имя с глубокой признательностью будет произносимо потомками.
Дневник
А. Ф. Тютчева
1855
<…>
7 марта. <…> Маленькие великие князья, Николай и Александр, меня очень позабавили. Маленький великий князь Николай говорил с важным видом: «Папа теперь так занят, что он совершенно болен от усталости. Когда дедушка был жив, папа ему помогал, а папе помогать некому: дядя Константин слишком занят в своем департаменте, а дядя Никс и Миша слишком молоды, а я слишком еще мал, чтобы помогать ему». На что его брат Александр с живостью ответил: «Дело совсем не в том, что ты слишком мал, ты просто слишком глуп». – «Это неправда, что я глуп, – возразил наследник с сердцем, – я только слишком мал». – «Нет, нет, ты просто слишком глуп». Наследник престола, выведенный из терпения этим непочтительным утверждением, схватил подушку и бросил ее в спину своего брата. Великий князь Алексей счел уместным принять сторону оппозиции и в свою очередь стал кричать во все горло: «Ты глуп и просто глуп». Возникла драка, и няням пришлось вмешаться, чтобы восстановить мир, и наследник удалился, сильно обиженный недостатком доверия со стороны братьев к его способностям к управлению. <…>
Детство и юность великого князя Александра Александровича
С. С. Татищев
1860
<…> В те дни, которые цесаревич проводил в Либаве1, пользуясь там морскими купаньями, два младших брата его, великие князья Александр и Владимир, усердно несли лагерную службу в кадетском лагере в Петергофе. При них оставались их военные воспитатели генералы Зиновьев, Гогель и Казнаков, совершенно устраненные графом Строгановым от всякого участия в воспитании цесаревича. Государь, по обыкновению внимательно следивший за упражнениями войск в красносельском лагере, часто брал с собою сыновей в Красное Село. На одном из корпусных учений Александр Александрович был у отца на ординарцах, «причем ему, – как извещал Зиновьев наследника, – досталось порядочно поскакать, что он исполнил молодцом». Тогда же великий герцог Ольденбургский пожаловал ему орден Своего дома: за заслуги 2.
Положение Зиновьева становилось с каждым днем все более и более щекотливым. Удаление главного воспитателя от наследника совершилось как бы само собою, вследствие того, что попечитель его высочества Строганов взял на себя все заботы по его образованию и воспитанию. В руководстве воспитанием двух младших великих князей Зиновьев также не был полным хозяином, с тех пор как учебною частью распоряжался Гримм, совершенно независимо от главного воспитателя. Неопределенное положение это крайне тяготило старого генерала, уязвляя его самолюбие, и, чтобы положить ему конец, он решился обратиться за разъяснением прямо к императрице. Вскоре по переезде двора в Петергоф он написал к ее величеству следующее письмо:
«Государыня, я
