Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
Непременным для сотрудников больниц, руководимых доктором Гаазом, являлось соблюдение пяти правил:
«1) всякому человеку дать ответ на его вопрос обстоятельно и чистосердечно, так, как бы сам желал получить ответ; 2) ежели что обещал, то исполнить; 3) стараться приноровить себя к правилам, изображенным в выданной всем книжке азбуки христианского благонравия; 4) не употреблять горячие напитки и 5) стараться и других убедить в соблюдении сих правил». Иногда, собрав несколько таких штрафов, при обходе больных Гааз не опускал их в кружку, а тихонько клал под подушку какого-нибудь больного, которому предстояла скорая выписка и неразлучная с нею насущная нужда. Из кружки собранная сумма высыпалась раз в месяц и распределялась, в присутствии ординаторов и надзирательниц, между наиболее нуждавшимися выздоровевшими больными и семействами еще находившихся на излечении или приходившими в амбулаторию, где заседал Федор Петрович, окончив обход больницы…
Нужно ли говорить о том, какое сопротивление встречал доктор Гааз, утверждая на деле законы справедливости и чести.
Графиня Сальянс (Евгения Тур) писала о нем: «Борьба, кажется, приходилась ему не по силам; посреди возмущающих душу злоупотреблений всякого рода, посреди равнодушия общества и врачебных расположений, в борьбе с неправдой и ложью силы его истощались. Что он должен был вынести, что испытать, пережить, перестрадать!»
Когда доктор Гааз заболел, то очень страдал, он не мог лежать, постоянно сидел в кресле, но не жаловался, ни слова не говорил о своей болезни, а постоянно старался заниматься своими бедными больными, заключенными. Он словно готовился в дальний путь, знал, что умрет, но оставался невозмутим. Только однажды сказал своему доктору Полю: «Я не думал, чтобы человек мог вынести столько страданий…» За две недели до своей смерти доктор Гааз объездил все учреждения, которые были созданы на протяжении его жизни в Москве. Как всегда, он остался верен себе, забывая себя ради других. Многие из его коллег-медиков открыто презирали его самого и его пациентов – нищих, убогих, арестантов, другие – простые люди, передовая интеллигенция считали истинным и великим человеком и врачом. Сам же Федор Петрович более 70 лет, до конца своей жизни, следовал своему убеждению. Его последними словами были: «Спешите делать добро!» 14 августа 1854 г. доктора Гааза не стало. Явившиеся в его квартиру полицейские чины нашли в его квартире «носильное платье и другие необходимые предметы; денег же, ломбардных билетов и ценных вещей не оказалось». Остались дорогая для него библиотека, а еще его добрые друзья. В своем завещании доктор Гааз просит одну часть книг отдать в библиотеку католической церкви и полицейской больницы, другую – продать и все вырученные деньги раздать бедным. К своим друзьям он обращается с просьбой помочь несчастным: «добрейшего Алексея Николаевича Бахметьева обратить око милосердия на жалкого Филиппа Андрианова, которого Провидение пожелало вручать обеим вашим рукам»; добрейшего благожелателя Николая Алексеевича Муханова продолжать ежемесячные выдачи десяти рублей бедной добрейшей Боевской», которая, прибавляет доктор, «мне как духовная дочь и сестра»…
Свою посмертную просьбу он заключает словами, обращенными к Н. А. Муханову: «О какая благодетельная для меня ручка, мой почтеннейший Николай Алексеевич». Просит бережно хранить своего душеприказчика А. И. Поля два портрета своих благодетелей – графа Зотова и генерала Бутурлина. К концу жизни доктора Гааза общество наконец-то «стало сознавать всю ценность его личности и деятельности».
«Когда я, в начале пятидесятых годов, – писал один из его современников, – студентствовал в университете, нам, медикам, имя Гааза было не только известно, но мы искали случая взглянуть на эту знаменитую личность – и я хорошо помню его наружность, а также, главным образом, и то, что он уже и тогда был причислен к лику святых и таковым разумелся во всех слоях московского населения».
20 тысяч человек пришли попрощаться на Немецкое кладбище со святым доктором. На его могиле поставили гранитный камень и крест. Со временем заключенные оплели ограду могилы «гаазовскими» кандалами, на камне был выбит девиз его жизни: «Спешите делать добро!»
Слова духовного завещания Федора Петровича Гааза обращены не только ко всем его современникам, они предназначены всем, в том числе и нам, его потомкам.
Берегите свое здоровье. Оно необходимо, чтобы иметь силы помогать своим ближним, но дар Божий, в растрате которого без пользы для людей придется дать ответ перед своей совестью. Содействуйте, по мере сил, учреждению и поддержанию больниц и приютов для неимущих, для сирот и для людей в преклонной старости, покинутых, беззащитных, беспомощных и бессильных. Не останавливайтесь в этом отношении перед материальными жертвами, не задумывайтесь отказываться от роскошного ненужного. Если нет собственных средств для помощи, просите кротко, но настойчиво у тех, у кого они есть. Не смущайтесь пустыми условиями и суетными правилами светской жизни. Пусть требование блага ближнего одно направляет ваши шаги! Не бойтесь возможности унижения, не пугайтесь отказа. Торопитесь делать добро! Умейте прощать, желайте примирения, побеждайте зло добром. Не стесняйтесь малым размером помощи, которую вы можете оказать в том или другом случае. Пусть она выразится подачей стакана свежей воды, дружеским приветом, словом утешения, сочувствия, сострадания, – и то хорошо… Старайтесь поднять упавшего, смягчить озлобленного, исправить нравственно разрушенное.
И к нам также обращены слова А. Ф. Кони, известного русского юриста, общественного деятеля, члена Государственного совета, почетного академика Петербургской академии наук, который написал биографический очерк об этом совершенно неповторимом святом докторе, несовместимом с жестоким веком, его почти полной одинокой деятельности с призывом «милости к падшим», униженным и оскорбленным. Он увековечил память врача-гуманиста, бесстрашного борца за «драгоценнейшие человеческие права». Люди, подобные Гаазу, должны быть близки и дороги обществу, если оно не хочет совершенно погрязнуть в неизменной суете эгоистических расчетов…
Память о людях, подобных ему, должна быть поддерживаема, как светильник, льющий кроткий, примирительный свет. В этой памяти – единственная награда бескорыстного, святого труда таких людей; в его живучести – утешение, для тех, на кого могут нападать минуты малодушного неверия в возможность и осуществимость добра и справедливости на земле.
А ты? Входя в дома любые —
И в серые, и в голубые,
Всходя на лестницы крутые,
В квартиры, светом залитые,
Прислушиваясь к звону клавиш,
И на вопрос даря ответ,
Скажи: какой ты след оставишь?
След, чтобы вытерли паркет
И посмотрели косо вслед?
Или незримый прочный след
В чужой душе на много лет?
(Л. Мартынов. http://www.rupoem.ru/martynov/all.aspx#a-ty-vxodya)
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
