— Где? Глубоко в штанах.
Это прямо философская мысль получилась.
Концерт в Питере был лучший, может быть. Потому что мы все там оставались бы. Потому что чудо происходит, и быть в нем безумно приятно, хотя не знаешь, как, и когда, и почему, и понимаешь только в конце, что вот оно.
Мной было расписано несколько животов. При этом прикольнее их расписывать, когда владельца предварительно кладешь на стол.
Сегодня на «Максимуме» мне впервые попалась моя песня. А что, интересно, люди чувствуют, когда ее слышат?
Собираюсь выбрать себе публику. А что — меня выбирают, теперь и я выбираю. Хочу, чтобы люди разделяли мои ценности.
Мне казалось, что никто мои шуточки не слышит в эфире, а там реально было про то, что:
— она сейчас, наверное, локти кусает — на ногах;
— у нее растяжка хорошая — с хрустом и скрипом…
«Тотальное шоу» на MTV. Разговор про тетю из балета.
Ну и, короче, такое у меня настроение отличное, и послезавтра мы уедем в Нарву. На сколько дней — непонятно.
Я знаю, всегда есть время для чуда,
Хоть времени не было, нет и не будет…
В Нарву.
Войти в тебя, таможня,
Любить можно здесь и там можно…
Во-первых, все происходило не в Нарве, а под ней. В местечке, которое звучит примерно как Нарва Яйца. Доподлинно известно, что по-русски оно пишется с этих двух букв — Йы.
Оказалось, что мы живем в санатории возле моря. В лесу из сосен. Мне никогда не доводилось бывать в санатории. Оказывается, там лечатся.
Мной были приняты следующие процедуры: соляная пещера, подводный массаж, просто массаж, солярий и т. д. Ну, раз в санатории…
Первые два дня было яркое солнце, и мы гуляли по пляжу и брали в прокат горный велосипед. Открыли для себя удивительный ликер «Vana Tallinn». К концу второго дня, наконец, нашли в лесу сцену, на которой должны были играть.
Сразу после этого выяснилось, что фестиваль — чистейшей воды мошенничество и что мы стали участниками криминальной истории.
1. Видимо, сначала организаторы сп…ли деньги, которые должны были пойти на рекламу фестиваля и вообще на все способны, чтоб сообщить людям, что вот есть такой фестиваль вот в таком-то лесу под Нарвой. Поэтому никто о нем не знал. Кроме наших поклонников, которые созванивались между собой.
2. Поэтому, когда местные предприниматели развернули вокруг сцены палатки с шашлыком и мороженым, почему-то это никто не купил, и мороженое расплавилось, и шесть тонн шашлыков пропало. Потому что была куча охранников и палаток, а людей не было вовсе.
3. Еще не было никакого аппарата, и Тони Эспозито, довольно известный итальянский певец, которого сюда же выписали из Италии, ходил в ужасе по сцене, между своих десяти гитар и перкуссии, понимая, что нет ему даже микрофона.
4. Потом оказалось, что уже никто не встречает подъезжающих участников международного фестиваля, никто их не отправляет уезжать, и им не отдают гонорары. Оказалось, что и за проживание, и за питание участников фестиваля, коих все ж было немало, организаторы ничего не заплатили санаторию. То есть кинули и санаторий.
5. Пошел ливень.
Мы были умные, и у нас были поклонники, которые нам всем помогали. Поэтому нас не смогли кинуть.
Офф топ, шит хеппенс, поэтому каждый может в такую историю попасть. Главное — как он из нее выйдет.
Мы поняли, что народ приехал на наш концерт. И мы, в принципе, не знали, сколько их. Но это было не важно. Поэтому мы выбили из организаторов аппарат и сыграли в ночи в лесу среди сосен для наших поклонников. Под дождем.
Это был наикрутейший концерт. Совершенно нереальный.
Сегодня был концерт в музыкальном магазине. Чем страннее место, тем лучше концерт почему-то… Идеальный звук — вот чем хороши музыкальные магазины. Ну и народу пришло немало. Непонятно только, откуда народ узнал.
Потом был чек для «Мегахауса». После нас настраивалась Маша Макарова. Это полный привет, конечно. Талантище какой. А головка не с нами у нее. Это даже хорошо, наверное. Музло только депрессивное. Слова такие: «Мама мия, мама Мария. Х… войне, я хочу мира».
Завтра выступаем на «Мегахаусе». Обожаю опенэйры и стадионы. Пусть у меня будут такими сольные концерты. А? Ну пусть будут… аминь.
Синдром снятия — это когда жизнь бурлила, бурлила, а потом — бац — остановилась. Противное ощущение. Поэтому пойду поменяю телефонный номер. Чтобы были перемены.
Сначала показалось, что «Спайдермен-2» — детское кино, но потом они так аппетитно целовались в кадре, что я уже ничего не понимаю.
Завтра у меня передача на радио. Как всегда, все делаю в последний момент, еще ничего не готово.
У меня, по-моему, есть припев к новой песне:
Любовница
племянника
английского
посла…
Вчера был отличный концерт. На сцене было сорок пять русских пинк. Интересно, позитивный артист имеет право на хандру? Тогда это я. Еще полчаса хандры — и наступит бодряк.
Сходили на день рождения Д. Арбениной. Подарили цветов.
Стихи пишутся не туда. Отличная есть песня без слов, а слова такие все лезут типа: «…заросли роднички…» В хорошем смысле слова. Потому что вот была бы беда, если б роднички-то т-того, не заросли…
Завтра пишем гитару. То есть пишет Вова, а мы смотрим, как он пишет.
И вообще. Все мышцы болят — значит, я бегаю на совесть. Прям как чувак из «6 футов анде».
В новой песне фигурируют мокрые зайцы. С которыми мы все в одной лодке.
По-моему, у меня творческий кризис. Или у меня кончились слова про любовь.
«Ночной дозор». Досидеть до конца не удалось. Поход в кино в одиночку — это шаг взрослого человека. Равно как и поход в кафе.
Когда было мне года двадцать два, у меня была первая съемная комната в Москве. Больше всего похожая на пыльную ванную — по размеру и наполнению. Сознание мое, видимо, пребывало частично в детстве, частично в кинобоевиках. Откуда и брался образец взрослого поведения. Вот обхожу, значит, я район, в котором буду жить. Вот, думаю, сюда я буду ходить за продуктами. Возле дома обнаружился какой-то совковый ресторан. О, думаю, сюда буду ходить вечерами и сумрачно выпивать виски, как Майкл Дуглас. Притом ни денег на виски, ни желания, строго говоря, не было. Главное было по-взрослому пойти, заказать и заплатить.
