границам? Поэтому нам и следует говорить о военно-стратегических изменениях, которые угрожают не только евроатлантическому альянсу, но и Евразийскому континенту.
Первая мировая война началась с необходимости Австро-Венгрии постоянно доказывать свое главенствующее положение в мире и поэтому открывать фронты везде, где только можно.
Сегодня мы живем в мире, в котором после Второй мировой войны произошло от 47 до 56 войн ограниченного масштаба. И все эти войны связали то, что когда-то, в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами, называлось миром, конструктивным миром. Каким образом?
В мире есть книги, которые произвели пересмотр, и они оцениваются не по качеству исторического взгляда, а по популярности.
Один австралийский историк и одна канадская исследовательница написали, что Сербия покушением на Франца Фердинанда разрушила транснациональную Австро-Венгрию. На основе этих книг была проведена параллель, что именно Сербия разрушает транснациональную Америку.
Даже между «Млада Босна» и «Аль-Каидой»[172] проводятся параллели.
Важно провести черту между началом Первой мировой войны, которая разразилась среди прочего из-за того, что Гаврило Принцип убил Фердинанда на территории, не являвшейся суверенной Австрией, и которая, по сути, освободила последнюю колонию на Балканах от рабства, и возникновением «Аль-Каиды»[173].
Пересмотр идеи, выдвинутой в качестве доказательства в одной из статей Версальского договора, был первой идеей Гитлера: чтобы бундестаг, когда он, Гитлер, придет к власти, пересмотрел эту статью. Произошел не просто пересмотр этой статьи, и мы все знаем, что случилось дальше.
В вымышленном мире Вторая мировая война – это та, которая изображена в фильме «Спасти рядового Райана». Итак, мы все столкнулись с идеей, что Европу от нацизма освободил рядовой Райан.
На фестиваль, который мы проводим здесь каждый год, приехал один мой друг из Америки. У него в комнате принимал канал RT[174], и он смотрел передачу о том, как русские тоже участвовали в освобождении Европы от нацизма.
Это очень авторитетный киноагент из Лос-Анджелеса, его зовут Джонатан Вайсберг. Он сказал мне: «Неужели русские тоже участвовали в освобождении Европы от нацистов?»
Я ему ответил: «Да, они потеряли 20 миллионов человек, а ты – чтобы не пришлось чинить себе голову – думай, что думаешь, потому что тебе уже поздно думать по-другому».
Мы находимся на том этапе, когда сила и мощь России только должны превратиться в сферу влияния.
Россия сильна и богата, но не имеет влияния в мире, эквивалентного ее мощи. Энергетическим потенциалом и всем, что он в себе несет как в культурном, так и в экономическом плане.
У России пока нет необходимого влияния. Она сталкивается с занавесом Си-эн-эн – занавесом, через который очень трудно пройти.
Даже если умнейший из нас пойдет на это телевидение, то будет помещен в контекст, в котором просто не сможет высказаться, или то, что он скажет, не будет воспринято.
Идея о Сербии в Евросоюзе – большой вопрос. Будет ли Сербия только в Евросоюзе или ее загонят в угол шекспировской дилеммой: должна ли она также быть и членом НАТО? Сербия и Россия связаны недостаточно. Потенциал этого сотрудничества используется крайне слабо.
Всего лишь номинально, и, так сказать, лишь наименьший процент того, что должно быть.
Я в шутку сказал одному другу из «Лукойла»: «Подведите еще больше газа и откройте еще больше АЗС, чтобы они не смогли нас бомбить».
Вопрос выживания Сербии начинает трактоваться в ключе какого-то титоизма. В нем проглядывает идея, что мы, по сути, неприсоединившиеся, то есть идея Святого Саввы, но я боюсь, что это время двойственности, это время пребывания и здесь и там истекает, а шекспировский вопрос – какую сторону выберет Сербия – очень быстро и очень точно выйдет на сцену.
Надеюсь, у нашего правительства хватит мужества сохранить нейтралитет, если перед ним встанет дилемма между Европой и НАТО. Потому что Сербия от этого только выиграет. Единственная версия ее выживания именно такова.
У нас в Республике Сербской есть президент, который публично поддержал отделение Крыма. У нас есть человек, который, как мне кажется, с 1948 года, со времен Информбюро, является первым политиком, возвысившим голос и приветствовавшим все то, что происходит. Не только потому, что существовало Косово, но и потому, что не может быть одного аршина для Косово, а другого для Крыма, и наоборот.
Он осознал, что мир вступил в фазу, когда одна держава нарушает права малых народов. А также, самое опасное, что после Второй мировой войны мы получили от Америки много прекрасного и отдали ей много прекрасного, но есть проблема страны, все чаще и чаще применяющей принуждение, и в этом смысле мир в опасности.
Что произойдет в ближайшие пять лет?
Во многом это будет зависеть от того, станет ли Китай к концу этого года ведущей экономической державой мира. Потому что с начала ХIХ века это была Америка, а точнее, Англия. Однако следует признать, что тот, кто является ведущей экономикой мира, генерирует и все остальное. К сожалению, и Китай становится более воинственным, чем американские рецепты социальности и производства. Но это факты, с которыми нам придется столкнуться, а среди них другие, и прежде всего – Бжезинский. По сути, это русофобы, писавшие книги, в которых изложен тот самый сценарий, начавшийся в Киеве. Господин Бжезинский написал книгу, в которой он видит Россию разделенной на три части. Его основная идея – отделить Москву как регион и сделать ее похожей на то, чем была Украина после распада Советского Союза, – малозначительное образование. Вторая территория – Сибирь, третья – юг России. Итак, его идея – разорвать Россию так же, как разорван весь мир.
Эта теоретическая платформа была применена к событиям на Украине, и украинский сценарий был лишь началом воплощения этой идеи.
Когда слово было крепостью
Когда слово было крепостью
Америка ничего не могла тебе сделать
Когда ложь называется Державой
Правда просто обессилела
Кто от души над нами глумится
Всё, что у нас есть, – этот мир
Гнилые слова говорятся гладко
Мы заполняем его пустыми словами
Правда – это не ложь и не вставка
В идеологической телестрельбе очередями
Правда старше пули
ДНК зашифрована в морали
Если скажешь правду
Ты ничего не сказал
Когда выговоришь правду как ложь
Скажут, этот малый неплох
Правда – не ложь и не пуля
В идеологической телестрельбе очередями
Правда – Бог клетки
Который печатает нашу ДНК
Когда слово было крепостью
