допустить наведения порядка в столице. Теперь ты понимаешь до конца всю политическую ситуацию, в которой мы с тобой бились в Борисоглебе за М. С. Горбачева?
Гришина-Гришмана сняли во время отчетно-выборной кампании (такого обычно не бывает с первыми секретарями), а следом сместили с поста и Председателя Моссовета тов. Промыслова (Промысловича – тоже наша кличка). Теперь во главе Москвы Б. Н. Ельцин, мужик с Урала, а мэр Москвы – директор завода им. Лихачева, так что мужики собрались вроде бы русские, свои: вместо Гришмана-Промысловича Ельцин и Сайкин.
Какое-то движение в лучшую сторону началось.
А до этого произошли такие события – после того вечера против переброски рек, который состоялся у нас 12 ноября и запись которого я тебе показывал, была снята цензура на критику переброски и вся Москва заговорила – собираются подписи под письмами с протестом против переброски, называются эти проекты безнравственными, политически вредными и т. д. Есть надежда, что вся эта вражеская свора, приготовившая было стране очередную (и, видимо, последнюю) аферу, наконец будет унята. По этому поводу выступали на съезде писателей и Распутин, и Бондарев, и Залыгин. По этому поводу писал и М. Я. Лемешев в «Советской России» 20 декабря — «Против течения» – это его выступление в доме художников 12 ноября (мы там с ним вместе выступали).
Так что и здесь есть хоть какая надежда.
И, конечно, боремся дальше.
После моих выступлений против переброски прежнее руководство МГК КПСС запретило собираться нашей комиссии – сейчас вроде можно, но я не спешу, когда позовут и извинятся (сделал тут соответствующее представление в наш партком – жду реакции).
Все наши с тобой борисоглебские беды выложил в статье «Слово за людей и землю». Показывал её в «Правде». «Правда», как водится, испугалась, статью мне вернул мой знакомый (хороший) с таким письмом: «Мне, Анатолий Сергеевич, стыдно за “Правду”». Сейчас статья в «Советской России» – я просил главного редактора что-то сделать. Жду.
В конце ноября я передал в ЦК КПСС на имя Е. К. Лигачева большое и обстоятельное письмо, в котором предложил нашему руководству диалог о земле, забытой сегодня и руководством, и печатью. В этом письме я привел почти все «острые» вопросы, которые слышал у вас в районе. Послал газету «Юность» и просил помочь людям в совхозе «Вощажниковский». Послал и твою родную газету с очень символичным именем «Новое время» (интервью с писателем и отклики на это интервью). Жду ответа.
Твою газету показал в «Советской России». Тоже жду ответа. По-моему, все они в каком-то замешательстве от общественной активности. Давить нельзя, но и поднять на щит тоже нельзя. А главное, ведь у нас вся прежняя идеология. Подумай сам, тов. Зимянин, который руководит культурой и пропагандой, работал и с Брежневым, и с Андроповым, и с Черненко, и с Горбачевым (теперь). Ждем его смещения, и тогда будем что-то реально планировать.
А пока в Москве ещё закрыты все самодеятельные вечера даже на антиалкогольную тему – это старые запреты.
Но и тут мы перешли в атаку – я написал открытое письмо Генеральному секретарю ЦК КПСС М. С. Горбачеву с анализом состояния общественной инициативы в нашей стране в настоящее время. Сейчас эта инициатива давится (давилась, точнее), а потому и борьба за трезвость остановилась и даже больше, пьянь начала побеждать. И т. п. Письмо большое – на 20 стр. Письмо я сделал открытым, чтобы его могли подписать все, кто обеспокоен судьбой страны. Свой экземпляр письма я передал в ЦК КПСС, а другие отдал друзьям, которые его и подпишут. Записал письмо на пленку – эта запись так же заканчивается обращением к общественной гражданской инициативе поддержать автора письма. Письмо очень серьезное – надеемся, что оно пройдет на верх.
Так что в Москве у нас бои не стихают. Победим (а победим обязательно), значит, победит и вся страна.
Ленинград я, видимо, так поднапугал, что Пирожков молчит – послал ему и письмо, и поздравление с Новым годом. Но они в Ленинграде всё-таки все пижоны – замасоненный этот город. Москва у нас шебутней, ярче, без оглядки назад – если уж вперед, так вперед! Да, Бог с ними!
Сборник «Песнь о Родине» я сдал ещё перед Новым годом. Теперь будем ждать рецензии. Настроение у меня боевое – сборников насобирал, может, где что и выйдет, а если выйдет, то будет и победа.
Экологический сборник, где твой «Остров», печатается. А сборник о Родине лежит. Петя ушел, а что дальше, не знаю. На Петю надежд мало – посмотрел я на него – дурак из дураков, да еще с параноидальными отклонениями от нормы, которые ярко выражаются в неудержимом стремлении стать руководителем Союза писателей. Это очень честно.
Сейчас, дня через два, начну писать либо «Русский лес», либо всё то же самое, но под другим названием «Пелусозеро».
Захотят делать «Русский лес» (договора всё ещё нет), отдам написанное туда, но большую книгу «Пелусозеро» я всё-таки напишу.
Когда соберешься в Москву, хотя бы за колбасой? Приехать к вам хочется – хочется сходить к егерю, к которому мы не попали, а больше никому и не показываться. Думаю о такой поездке на субботу-воскресенье (уеду в пятницу, а в понедельник обратно – и ты опять же в эти дни свободен). А так планы нарисованы следующие: в середине марта еду на Север – на свидание с Пелусозером, в июне (если отпустят после моих войн) поеду недельки на две в Финляндию. Если не пустят, поброжу пешком с Лешкой по борисоглебской земле. А там куда-нибудь двину дальше – надо же куда-то двигаться. А вот «Пелусозеро» написать хочу. Будут там и лекарственные травы, и луг, с которого берут корм для скотинки, и опыт жизни предков, и наш экологический разум, и наше будущее (куда мы идем). Сейчас немного поспокойней, можно о чём-то и подумать. А так пока пишутся только жалобы и призывные письма к руководителям страны. Но, по крайней мере, сейчас задал вопросы всем, от кого зависит человеческое счастье на нашей земле. Вот и жду ответов.
Встречаюсь с народом. Наша комиссия работает сейчас совместно с московским отделением ВООПИКа (это охрана памятников) – уже провели два заседания. Заседания интересные, методические поиски идут, мысль оттачивается – многое копилось, терпело, а теперь выливается спокойным глубоким течением. Такое течение уже не остановить – это русская мысль, русская наука, русская психология. Всё это пишется на пленку и слушается весьма широко.
Тут мне из Калинина пришло письмо от
![По месту службы [сборник 1970, худ. Л. Гритчин] - Борис Михайлович Зубавин](/uploads/posts/books/432717/432717.jpg)
