оторваться. Меня переполняли любопытство и тревога. По счастью, твоя т. К. ужинала в другом месте, и мне не пришлось от нее увиливать; что до всех остальных, мне они безразличны.
Бедный прелестный мистер А.! Ах, милая моя Фанни! Ты допустила ту же ошибку, которую допускают тысячи женщин. Он стал первым молодым человеком, оказавшим тебе знаки внимания. Ты была очарована, а это очень могущественное чувство. Однако среди множества тех, кто совершает общую с тобой ошибку, совсем немного таких, у кого так же мало оснований жалеть о случившемся; в его характере и его привязанности нет ничего такого, чего тебе стоило бы стыдиться.
И все же, как следует поступить? Ты не чувствуешь влечения ни к кому больше. Его положение, семья, окружение, а главное – его характер, чрезвычайно любезный, его строгие принципы, правильные понятия, положительные привычки, все то, что ты прекрасно знаешь и ценишь, все, что имеет первостепенное значение, – все это безусловно и безоговорочно говорит в его пользу. У тебя нет оснований сомневаться в его выдающихся способностях, он это доказал в университете; позволю себе сказать, что в смысле образованности твои галантные праздные братья не выдерживают с ним никакого сравнения.
Ах, дорогая моя Фанни! Чем больше я о нем пишу, тем больше испытываю к нему теплых чувств – и тем сильнее ощущаю безусловную ценность этого молодого человека и желанность того, чтобы ты полюбила его снова. Рекомендую тебе это от всей души. Существуют такие люди, вероятно, их один на тысячу, которых мы с тобой можем причислить к совершенству, в которых благородство и одухотворенность гармонично дополняют друг друга, для которых воспитанность равнозначна сердечности и чуткости; но такой человек может и не встретиться на твоем пути, а если встретится, он может не оказаться старшим сыном состоятельного отца, близким родственником твоей сердечной подруги и жителем одного с тобой графства.
Обдумай все это, Фанни. Мистер А. обладает достоинствами, какие редко сочетаются в одном человеке. Я вижу в нем единственный недостаток – скромность. Будь он менее скромен, казался бы обаятельнее, говорил бы громче, выглядел более дерзким; но разве не достоин похвалы тот, чьим единственным недостатком является скромность? Не сомневаюсь, что, чаще бывая в твоем обществе, он станет куда оживленнее и будет в этом смысле походить на тебя; в союзе с тобой он переймет твои привычки. Что же касается возражений, связанных с его верой, с опасением, что он может стать евангелистом, с ними я не согласна. Как по мне, нам всем стоило бы подумать о переходе в евангелизм, и я всяко уверена в том, что те, кто является таковыми по зову ума и сердца, счастливее и благополучнее остальных. И пусть тебя не пугает, что ты привыкла к своим братьям и их остроумию – мудрость важнее остроумия, и в конечном счете именно она смеется последней; не пугайся того, что он строже других следует установлениям Нового Завета.
А теперь, дорогая моя Фанни, написав все это касательно одной стороны вопроса, я зайду с противоположной, призывая тебя не давать более никаких обещаний и не принимать его ухаживаний в случае, если он тебе все-таки не по душе. Что угодно можно выдержать, что угодно предпочесть браку без взаимного расположения; так что если на первый план для тебя выходят его недостаточно утонченные манеры и пр., и пр., а не его положительные качества, если ты не можешь отделаться от мысли от них, расстанься с ним незамедлительно. При нынешнем положении дел тебе всяко придется принять то или иное решение – либо позволить ему продолжать в том же духе, либо в его обществе демонстрировать холодность, которая убедит его в том, что ранее он обманывался. Не сомневаюсь, что некоторое время он будет испытывать душевные страдания и даже мучения, когда поймет, что вынужден от тебя отказаться; однако я, как тебе прекрасно известно, твердо убеждена в том, что от подобных разочарований никто еще никогда не умирал.
Ты прекрасно придумала послать эти ноты, они сильно облегчили дело, не знаю, как бы в противном случае я стала объяснять эту посылку, ибо, хотя твой дорогой папа старательно выслеживал меня, пока не обнаружил в одиночестве в столовой, тетя К. видела, что он мне что-то привез. Но благодаря нотам никто ничего не заподозрил.
У нас нет никаких новостей от Анны. Надеюсь, ей удобно в новом доме. Она пишет нам крайне рассудительные и подробные письма, не выставляя свое счастье напоказ, что мне очень по душе. Мне часто доводилось читать письма новобрачных, которые в этом отношении совершенно меня не радовали.
Тебе, полагаю, будет приятно узнать, что первое издание «М. П.»[84] распродано. Твой дядя Генри хотел бы, чтобы я поехала в Лондон и договорилась о втором издании, но, поскольку мне сейчас несколько неудобно уезжать из дому, я изложила ему свои пожелания и предпочтения в письме и, если он не будет настаивать, никуда не поеду. Я очень жадная и хочу заработать как можно больше, но ты выше забот о деньгах, так что не стану докучать тебе подробностями. Тебе куда понятнее желание потешить свое тщеславие, и я позволю тебе потешить мое, поделившись похвалами, которые время от времени долетают до меня самыми разными путями.
Суббота. Мистер Палмер провел с нами весь вчерашний день, а сегодня утром уехал вместе с Касси. Мы уже два дня ждем в гости мисс Ллойд и уверены, что она сегодня появится. Мистер Найт и мистер Эдвд. Найт собираются с нами обедать, в понедельник они собираются обедать с нами снова, причем их будут сопровождать добропорядочные люди, хозяин и хозяйка дома, где они гостят.
Воскресенье. Твой папа просил меня тебе кое-что передать, однако это утратило смысл, поскольку он с этой почтой отправляет письмо тете Луизе. Мы вчера очень приятно провели время – по крайней мере, нам так показалось. Отрадно видеть его таким бодрым и жизнерадостным. Мы с тетей Касс. сегодня ужинаем в Большом доме. Уютный кружок, полдюжины. Мисс Ллойд все-таки приехала вчера, как и ожидалось, и передает тебе пламенный привет. Она очень рада была услышать, что ты учишься играть на арфе. Я не собираюсь отправлять тебе то, что задолжала мисс Хейр, потому что полагаю, ты не любишь, когда платят вперед.
С сердечными пожеланиями,
Джейн
Для мисс Найт.
Ферма Гуднестон, Уинем, Кент
LXIII
Чотон, 21 ноября 1814 г.
Дорогая Анна!
Я вчера встретилась с Харриет Бенн. Она
