неважно кому
Говорят, прошлое не служит ничему
Кто-то допьяна напьется и скажет мне
От человека останется только мусор
Провальная инвестиция природы
Атомная бомба упадет
И земля снова будет в одиночестве
И растения будут расти без нас
Как это и происходило миллионы лет
Как она и тогда обходилась без нас
Без этого чудовищного стада
Сможет без нас Земля и сейчас
Атомная проникнет глубоко
Все взлетит высоко
Но, как сказал поэт,
И падение – это полет, не применимы нисколько
Падение вверх и полет – никак
С самого начала
Люди только делают вид
Теперь они видят, что имя – это
Человек, нечто, что
На кресте Распятие – сначала
Во время Ренессанса поубивал всех, кого мог
Горел в пламени знаний, закончил
В торговом центре, им движет паранойя
Когда наступит конец, неважно чему
Когда наступит конец, неважно кому
Когда все поверят, что прошлое не служит ничему
Будет слишком поздно, чтобы Бог вмешался в игру
Фатализм капитализма
31 марта 2016 года
Как становятся политкорректными? А вот так: если не можешь сам, кто-то другой должен выбить у тебя из головы любую мысль, которая противоречит глобализации. Если не может дубинка, то может «мейнстримное» телевидение, могут интернет-сайты.
Мозг, возможно, еще и справится с механизмом стиральной машины, но с центрифугой – уж точно нет! Когда кору головного мозга как следует обработает центрифуга Голливуда, журнала «Роллинг Стоун» и гуманистов поколения НАТО, мы получим политкорректного человека, убежденного, что фашисты – это антифашисты, и наоборот!
Внезапно уменьшается потребность в страстях левого толка – сострадании, а позже тебя перестают понимать люди, не имеющие доступа к пище и питьевой воде, и постепенно начинаешь верить, что «Монсанто»[198] – лучший производитель продовольствия, а также что в мире слишком много людей и необходимо сократить их численность.
При этом тебя не спрашивают как! Заключительная фаза – фатализм как последняя стадия капитализма. Все, что есть, так и должно быть, не спрашивай почему. Точно так же, как мы не можем узнать, почему Ротшильды и Рокфеллеры не входят в список «Форбс» самых богатых людей!
Александр Хемон, родившийся в Сараеве политкорректный писатель из Америки, стал «большевиком месяца» генералиссимуса глобализации Джорджа Сороса благодаря своей статье «Преступник в развитии» в журнале «Роллинг Стоун». В вышеупомянутой статье этот литератор сравнил Дональда Трампа с доктором Воиславом Шешелем – назвал обоих нацистами, хвалил Гаагский трибунал и предсказал Трампу судьбу Шешеля!
Тем временем Гаагский трибунал оправдал Шешеля по предъявленным обвинениям, и станет ли тогда по этой логике Трамп президентом США? А Хемон сбежит из Америки в Боснию? Хемон пишет о национализме Трампа, нацизме и «военных преступлениях, которые могут произойти», но молчит, скажем, о видео, которое мы посмотрели благодаря WikiLeaks, где американские солдаты с вертолетов убивают мирных жителей Ирака. Что значит болтливость кандидата-республиканца по сравнению с этим жестоким и безнаказанным преступлением?
Типичная политкорректность: у тебя есть документ о преступлении, а ты пишешь о том, как кто-то мог бы стать преступником, да еще и военным!
В родном для Хемона Сараеве Алия Изетбегович намного ранее в своем монументальном труде «Исламская декларация» писал о необходимости создания халифата, где будут жить только мусульмане (один такой уже существует в Сирии, и Сараево недалеко ушло), но он также выражал свои сомнения в возможности сосуществования ислама и Запада. Так что не Трамп придумал невозможность мультиэтнической жизни, он всего лишь сказал, что один миллиард шестьсот миллионов ненавидят христиан.
Кандидат здесь переборщил, но поскольку речь идет о мультиэтнической жизни, то за последние двадцать лет американские военные формирования ее практически уничтожили.
Многонациональная жизнь исчезала везде, где ступал американский сапог. Включая Сараево Хемона.
Писатель обеспокоен преувеличениями Трампа, когда тот говорит о пытках водой (waterboarding – пытка водой). Непосвященный читатель «Роллинг Стоун» может легко поверить, что это Трамп изобрел пытку водой и что это один из трюков, который приведет его в Белый дом.
Можно подумать, Буш и Обама не испытывали вышеупомянутый метод именно на человеческих моделях (исламских боевиках), которых Изетбегович представлял как джихадистов, стремящихся к объединению ислама, и будто Обама не помиловал всех палачей. К примеру, если Хемон пишет о возможном превращении Трампа в военного преступника, почему он молчит и игнорирует преступления, за последние двадцать лет по всему миру совершенные членами семей Клинтон и Буш, а Милошевича называет «одним из величайших военных преступников двадцатого века», в условиях жесткой конкуренции…
Какой же писатель тогда является политкорректным?! Центрифугированный, потому что своим молчанием он амнистирует Клинтонов, Бушей и Обаму за все зверства, совершенные ими на нашей планете!
Премьер-министр, Тито и мы
11 мая 2016 года
Война в Сирии изменила мир, в котором мы живем. Конец ХХ века и начало ХХI запомнятся распадом СССР, информационной революцией, видеоиграми, унаследовавшими искусство кино, и телевизионными трансляциями хаоса в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. К этому сериалу добавился сирийский эпизод. Но только частично! Крестовые походы по навязыванию демократии с помощью бомб были остановлены российскими самолетами, бомбами и пехотой Башара Асада. Вот почему сегодня на границах России находится больше иностранных войск, чем во времена Гитлера. Начало нового мирового конфликта или новой холодной войны? Крупнейшей жертвой окончания последней холодной войны стали Югославия и Сербия. Как на практике она вернулась? Есть ли надежда для Сербии?
«Где мы в этой истории?» – после последних выборов в Сербии задался вопросом избиратель. По большей части это были обездоленные люди, лишенные прав именно с приходом демократии, которая, как говорят, возродилась со свержением Милошевича и его экстрадицией в Гаагу. Все последующие серии уже имели место в сербской истории. Самым поразительным является повторение серии с Недичем, который, чтобы не зиговать Гитлеру, склонил голову до пола! Эта гимнастика, похоже, превратилась в рутинный ритуал именно тогда, когда один за другим наши политики, те, кто сверг Слобо, в аналогичной манере повторяли свои глубокие поклоны перед второстепенными фигурами, чьих имен сегодня никто и не помнит, в основном перед еврокомиссарами. Таким образом, появление Вучича не что иное, как закономерное завершение того движения под откос, к которому нас привела «демократия», где угроз было больше, чем обещаний, а внешнеполитические шаги Вучича не что иное, как торможение на том же спуске, начатом его предшественниками. В этом же смысле рассказ премьер-министра о том,
