как он спал на полу брюссельского офиса в муках, которые привели к подписанию Брюссельского соглашения, – это лишь один из последних актов давно начавшейся европейской драмы. Чего может ожидать народ, выдавший своего президента, пожертвовав им ради блага демократии?!
Русский диссидент Зиновьев в конце своей жизни понял, что демократия рухнула с распадом СССР. Он писал, что, пока у нас были военные блоки, Варшавский договор и НАТО, в западных парламентах существовало намерение развивать демократию и посылать примеры настоящей свободы по ту сторону железного занавеса. Но с распадом советского блока из рук демократии эстафету приняли корпорации. Они приобрели это право благодаря техническому прогрессу. В конце войны технологий и капитала на пьедестале победы остались военно-промышленный комплекс и Голливуд – вместе, в сопровождении двух гигантских энергетических групп, или, в сущности, двух-трех семей, контролировавших потоки энергии на планете.
Участники недавно завершившихся выборов в Сербии разделились на две группы. «Хватит», социал-демократы, демократы и Либерально-демократическая партия по западным критериям попадают в ряды неоконсерваторов, поскольку там у них нет ни социал-демократии, ни разговоров о социальных правах. На Западе в эту команду ретроградов входят еще и социалисты, но у нас они ближе к популистскому блоку – СНС, радикалам, наконец, ДСС и «Двери». Но все вышеупомянутые партии больше всего расходятся во мнениях по одному понятию, одному слову – «нейтралитет». Или, может, двум: отношение к НАТО и к России. Демократы и социал-демократы, похоже, больше склоняются к НАТО, даже без референдума, в то время как Чедо уже является полноправным членом НАТО, что он доказал действием – экстрадицией Милошевича и участием в застройке Шилерове улицы. Единственное, что неясно, это как военный нейтралитет, в котором клянутся ДСС, «Двери» и СНС, не сближает эти партии?
В этой нелогичности по-прежнему сложнее всего доказать заявление Санды Рашкович о краже выборов Вучичем, поскольку сложно доказать это тому, кто сумел собрать 1 700 000 голосов. Похоже, политическая выгода сегодня – это умение, подразумевающее не только благосклонность извне, но и понимание народа, а также умение вести политическую игру. В начале предвыборной гонки Боян Пайтич дисквалифицировал список прогрессистов Вучича, поскольку в нем «есть самые разные имена, даже русофилы». Так что, если где-то в Сербии есть русофилы, пиши пропало, подумал Пайтич. Однако реальность опровергла слова председателя Демократической партии. Там, где были русофилы, американофилы и прочие филантропы, было больше всего голосов.
Мало кто верит в демократию. Наиболее ярко это проявилось у сербов, когда национальный гнев синтезировался вокруг лозунга «Слобо, Саддам» и веры в то, что это катапультирует нас из объятий неприсоединившихся стран прямо под крыло Запада. Как и вокруг крылатой фразы, характеризующей провинциальную часть Белграда, которую мы видели в девяностых годах в виде лозунга «Белград – это мир!». Вучич вовремя подстраховался к выборам – собрал вокруг себя группу, руководствуясь именно идеей «Пусть все напоминает ретро-Югославию». Все равно в конце концов будет, как я скажу.
Будучи хорошим студентом юрфака, он знал, что Югославия была любимицей холодной войны. Вот почему Вучич понимает, в отличие от Пайтича и других демократов, что в сегодняшней политике нет ничего лучше карты, разыгранной товарищем Тито. Тем же идеям следовал и Слобо, но для успешного завершения такой политики ему не хватало именно холодной войны. В этой игре, взывающей к нашей молодости, есть порочная привлекательность. Мы выросли, обожая Гагарина и Армстронга, восхищаясь «Апокалипсисом»[199] Копполы, но также поклоняясь Тарковскому и «Рублеву», слушая Би Би Кинга и плача, когда кто-то пел нам на ушко… о Забайкалье. И, что хуже или лучше всего, никто потом так и не убедил нас в том, что существуют лучшие решения.
Пока неясно, заменят ли политику военного нейтралитета, закрепленную в Конституции благодаря Воиславу Коштунице, подобно тому, как пощечина Слобо краинским сербам девяностых годов впоследствии стала лозунгом Мирьяны Милошевич: «У мира нет альтернативы». Будем надеяться, что тема военного нейтралитета не просто модный тренд! Автора этих строк беспокоит мысль о том, что политика тоже зависит от короткой продолжительности жизни. Хотя, например, товарищ Тито прожил долгую жизнь; трудно поверить, что если бы он каким-то образом дожил до возраста Каддафи, то избежал бы жестокой участи ливийского президента. Политике постоянных изменений можно противопоставить жесткую государственную систему. Возьмем Беларусь и моего друга Лукашенко. Вопрос в том, было бы это возможно, если бы у него не было С300?!
Его жизнь была большим праздником
7 июля 2016 года
Нет слов утешения, когда умирает близкий тебе человек. Так же, как нет утешения для человека, привыкшего смотреть хорошее кино, когда он узнает, что больше не увидит новых фильмов великого режиссера! И что еще хуже, смерть Аббаса Киаростами, моего большого друга, произошла в год ухода из жизни великих деятелей искусств из Сербии. Как писал Андрич, их настигла смерть – единственная и величайшая месть, которую человек не может пережить. Словно их выкосила чума времени, в котором мы живем. Чума ничтожности, царящая вокруг нас, зараза, грозящая уничтожить все следы искусства. Не только бомбами. И что хуже всего, высокомерие, игнорирование и восхваление рынка сотрут с лица земли последний хороший фильм.
В фильмах Аббаса Киаростами жизнь была великолепным праздником, но он находил его не в карнавальном опьянении или грандиозных моментах. Существование его героев переведено на киноязык, когда яркие мгновения строятся не на напряженных сюжетах. Декорациями для действия часто служил бедняцкий рай. Это были скромные, но наделенные глубокими переживаниями персонажи со сжатыми эмоциями, чьи намерения, добродетели и причуды переводились на язык образа. Там консервная банка, катящаяся на ветру по пустынной улице, была не менее важна, чем лицо, выражающее чувства. В фильмах Аббаса близость к персонажам достигается за счет продолжительности. Он воспевал самые обыденные, но и самые волнующие, часто забываемые моменты человеческой жизни!
Поездка на мотоцикле по ландшафту, который был не просто воспроизведением того, что мы видим, а преобразованным пейзажем, рассказывающим историю о том, что герои скрывают глубоко в себе! Нет никакого утешения, когда кто-то умирает, но в этом законе есть одно маленькое пожизненное исключение, и оно касается кинорежиссеров. Тех великих, которые создали мощные образы! Исключение в том, что мы можем найти Аббаса Киаростами в кадрах его фильмов. В будущем это будут тени его чувств, захватывающая картина мира, которая неподвластна грубости современной жизни. Эта картина отправлялась в вечность в момент, когда Аббас заканчивал каждый из своих фильмов. Теперь он присоединился к ним где-то там, высоко, и оставил нам неизмеримое богатство своего творчества!
