попорчу = «Я даже папу накажу».
Образ маркиза получит развитие в двух произведениях 1972 года: «Я шел спокойно прямо в короли / И вел себя наследным принцем крови» /3; 188/, «Я хочу в герцога или в принцы» /3; 487/. А еще через год лирический герой скажет: «Доверьте мне — я поруковожу / Запутавшимся нашим государством!» («Песня Гогера-Могера»).
Что же касается первой реплики из четвертого пункта, то она восходит к «Песенке ни про что, или Что случилось в Африке» (1968). Как уже отмечалось: «У Высоцкого Жираф, влюбившийся в антилопу, — это завуалированный рассказ о нем и Марине Влади, особенно если принять во внимание, что песня была написана в 1968 году, в разгар их романа. В привычной для Высоцкого форме басни он описывает злоключения пары и проблемы “международного” брака. Он также впервые намекает на то, что если преград окажется слишком много, то может встать вопрос об эмиграции: “Если вся моя родня / Будет ей не рада, / Не пеняйте на меня, — / Я уйду из стада!”»249. Сравним теперь реплику «Я папе твоему попорчу кровь» с этой песней, где герой вновь вызывает недовольство у папы своей избранницы: «Папе антилопьему / Зачем такого сына: / Все равно — что в лоб ему, / Что по лбу — все едино! / И Жирафов зять брюзжит: / “Видали остолопа?!” / И ушли к Бизонам жить / С Жирафом Антилопа».
Обращаясь к Аграфене с просьбой назначить свадьбу, Соловей-разбойник обещает: «Я к чертям, извините, собачьим / Брошу свой соловьиный разбой». Не напоминают ли эти слова обращение к своей возлюбленной героя песни «Я однажды гулял по столице…»: «Я ж пять дней никого не обкрадывал, / Моя с первого взгляда лю-бовь!»250. Здесь герой — вор, там — разбойник. Вполне очевидно, что перед нами — разные вариации одной и той же маски (вспомним еще раз, что в 1975 году Высоцкий напишет «Разбойничью песню» и «Балладу о вольных стрелках», то есть о лесных разбойниках). Точно так же герой отказывается от воровства ради своей возлюбленной в одном из ранних стихотворений: «Не давали мне покоя / Твои руки, твои губы, / Мое дело воровское / Шло на убыль, шло на убыль. / Я все реже, я все меньше / Воровал, рисковал, / А в апреле я навечно / Завязал» /1; 548/.
Подобно маркизу и Соловью-разбойнику ведет себя Ливеровский в вышеупомянутом «Дуэте Шуры и Ливеровского» (1973). Сопоставим эту песню со стихотворением «В прекрасном зале Гранд-Опера» (1969): «Маркиз шептал: “Ах, я у ваших ног лежу?" <.. > И в ложе “Б” маркиз шептал: “Я весь дрожу”» = «Склоню от восхищенья я / Пред красотой такою / Дрожащие колени я / С дрожащей головою»: «Мадам, я жизни и себя не пощажу» = «Не сомневайтесь, мадам! / Я всех продам, всё отдам»; «Я состоянье положу» = «И предлагаю состояние и сердце».
Сравним, наконец, обращения Соловья-разбойника и Ливеровского: «Выходи! Я тебе посвищу серенаду» = «Я напишу для вас симфонию и скерцо».
Во всех перечисленных репликах явно просматривается личность самого Высоцкого — яростная, неукротимая, всегда добивающаяся своей цели, особенно если эта цель — любимая женщина, которой он готов посвятить не одну песню («симфонию и скерцо»).
Однако эта любимая женщина поначалу не верит уговорам маркиза и Ливеровского: «Я вам не верю, пьете вы из-за нее» = «Но я не верю посулам». А в черновиках стихотворения «В прекрасном зале Гранд-Опера» названа фамилия маркиза: «Маркиз де Фош» /2; 475/, - и в том же 1969 году было написано стихотворение «Ответ не сложен…», посвященное дуэльной теме (вновь аналогия с песней «Про любовь в Средние века»), где сказано: «Ваша маркиза де Фош — просто, пардон, потаскуха!» /2; 590/.
Как известно, в Лиссабоне (Португалия) существует «дворец Фоша», названный так в честь маркиза де Фоша, получившего его в наследство в 1869 году. А Ливе-ровский говорил своей возлюбленной: «Я — вице-консул Мигуэлло де ла Перца» (Ми-гуэл Перца или Перец — часто встречающиеся португальские имя и фамилия). Кроме того, португальские мотивы появятся в песне «Мои капитаны» (1971): «И я встречу вас из Лиссабона» (Лиссабон является крайней западной точкой Европы), и в стихотворении «Мы с мастером по велоспорту Галею…» (1979): «Страна величиною с Португалию / Велосипеду с Галей — ерунда». А впервые португальские мотивы прозвучали в разговоре Высоцкого с Игорем Кохановским: «Васечек, а ты знаешь, что мои песни поют португальские партизаны? — сказал он мне как-то зимой 65-го. — Один человек приехал из Португалии, сам, говорит, слышал»[2832] [2833] [2834]. Вот отсюда и пошла любовь Высоцкого к Португалии в целом и к Лиссабону в частности.
Теперь вернемся к образу Руслана Халилова из «Лекции о международном положении».
В песне «Летела жизнь», написанной Высоцким во время гастролей в г. Грозном с 3 по 6 октября 1978 года, лирический герой констатировал: «Пока меня с пути не завернули, / Писался я чечено-ингушом». А «Руслан Халилов» — это как раз чеченские имя и фамилия. Причем во время этих гастролей Высоцкий познакомился с режиссером грозненского национального театра Русланом Хакишевым252, который с чуть измененной фамилией вскоре и попал в «Лекцию о международном положении» (в 1979 году по приглашению Хакишева Высоцкий даже планировал сыграть роль Гамлета в Чечено-Ингушском национальном театре им. X. Нурадилова253).
Двойником лирического героя является не только Руслан Халилов (сосед по тюремной камере), но также Алим Бурханов и Хуссейн Залиханов (соседи по палате в психушке) из черновиков «Письма с Канатчиковой дачи» (1977). Сравним: «Руслан Халилов — мой сосед по камере» = «Вдруг сосед Алим Бурханов, / Из почетных ветеранов / (Был здоров и пас баранов), / Вдруг вскричал, сойдя с ума…» (С5Т-4-258), «И Хуссейн Залиханов — / Из чабанов-ветеранов — / Передачу про баранов / Не увидит никогда» (С5Т-4-257). Почему — никогда? Да потому что он посажен в психушку навсегда (мотив пожизненного заключения в несвободу).
У Высоцкого действительно был друг по имени Хусейн Залиханов — он упоминает его в своем письме к Людмиле Абрамовой от 24 августа 1966 года: «Я — горный житель, я — кабардино-еврейский-русский человек. Мне народный поэт Кабардино-Балкарии Кайсын Кулиев торжественно поклялся, что через Совет Министров добьется для меня звания заслуженного деятеля Кабардино-Балкарии. Другой балкарец, великий восходитель, хозяин Боксанского ущелья, тигр скал, Гуссейн Залиханов, которого, по слухам, знает сама королева Великобритании (она-то и обозвала его “тигром скал”),
