манипулируют нами в треугольнике «война – прибыль – капитал». История не знает сослагательного наклонения, но возможен пересмотр очевидных ошибок. Одной из серии ошибок в недалекой истории стал крах биполярного мира и Советского Союза. Как сказал один российский диссидент: пока существовал СССР и функционировали западные демократии, им приходилось доказывать Востоку, как обстоят дела в их парламентах и что решения принимаются там, а не в головах манипуляторов и правителей!
Вместо появления нового Кастро, Че Гевары, Мухики, творцом новых революций в мире является Джордж Сорос! Таким образом они сопротивлялись появлению подлинных революций.
Неважные легко тонут в забвении
30 декабря 2016 года
Когда человек идет по коридорам Академии, пробуждаются возвышенные чувства! Это был дом наших величайших умов. Вот почему я понимаю намерение президента Костича улучшить ситуацию. В Академию не принимали кинорежиссеров из-за господствовавшего убеждения, что кино – это репродуктивное искусство. Что ж, сейчас о фильмах Стэнли Кубрика трудно сказать, что они не являются произведениями искусства, и еще сложнее – о фильмах Тарковского. Доктор Костич считает, что врачи тоже репродуктивны: если хирург сделает операцию один раз, он каждый раз действует в соответствии с этой матрицей. Кино, я в этом уверен, было искусством – никто не сможет доказать обратное, скажем, в случае Бергмана, Феллини и целого ряда других великих!
Наша и Французская академии были сдержанны в отношении репродуктивного искусства, а Душан Радович создал искусство из радиоволн! Таким образом, здесь возобладал архетип, в то время как по ту сторону океана создали теорию, которая должна была убедить нас в том, что искусство и культура уже прекратили свое существование. В 1990-х годах еженедельник New Yorker уже сравнивал Уорхола и Микеланджело! Используя спортивную терминологию, сделали вывод, что Уорхол лучше! Утверждалось, что Достоевский страдал напрасно, потому что секрет кроется в искусстве жить, а не в обременительной картине мира, которую создавало искусство! Хотя художественные направления никогда и не сравнивали, здесь был провозглашен конец искусства и превращение культуры в научную культуру! Время опровергло New Yorker – мало кто вспоминает Энди Уорхола, он растворился в быстротечности, которую сам и рекламировал, а книги Достоевского оказывают более глубокое и мощное воздействие: по его примеру авторы от Финляндии до Южной Кореи подвергают сомнению мораль и создают успешные киносюжеты, триумфально побеждая на фестивалях в Европе. Я не противник постмодернистского изобразительного искусства, некоторые инсталляции вызывали большой ажиотаж, однажды я видел инсталляцию Марины Абрамович в Милане. Это была лестница-стремянка, где вместо деревянных ступенек, по которым следовало подниматься, были ножи. Захватывающе, как и многое другое. Единственное – в среде этих инсталляторов присутствует некая почти подростковая исключительность. Они отрицают все, что было до них, называя это декоративным искусством.
Что меня больше всего смутило в случае с этим постмодернистским искусством, то есть с инсталляциями, так это утверждение автора одной докторской диссертации, где сказано, что инсталляции базируются на отмывании денег! Она утверждает, что секрет кроется в налогообложении, что в таких вещах трудно доказать, потому что даже самые лучшие бухгалтеры не могут подсчитать, что сколько стоит в такой работе! Я думаю, что большинство из них быстро забудется и именно новые технологии будут беспощадны в своем отборе. В разгар этой новой технологической революции возникло необарокко, и при таком разделении ценностей мы сможем выбирать, и в этом выборе проиграют именно пророки конца искусства, забывшие, что человек всегда будет стремиться изобразить человека и что существует память, которая легко предает забвению незначительные типы и стирает существование тех, кто голосовал за преходящие ценности. В этом смысле я думаю, что тяготение Академии к архетипичности – это хорошо.
Сказки – лучшее убежище
31 декабря 2016 года
Сегодня реальность и вымысел в серьезном конфликте. Как говорит Ги Дебор в трактате «Общество спектакля», мы воспринимаем реальность как нечто мирское и только зрелище сакрально. В наших жизнях все перепутано, реальность с реализмом, вымысел с действительностью. Фильм «Подземелье» предвосхищает эту путаницу. В подвале живут люди, поверившие в ложь, что снаружи все еще идет Вторая мировая война. Когда они выходят во внешний мир, первое, с чем они сталкиваются, – это съемки фильма, то есть производство вымысла. Отец и сын, которые вывели людей из подвала, убивают всех, тем самым убивая вымысел. Однажды начавшаяся игра в манипуляцию продолжается по сей день. Новый рынок, напоминающий тематику «Подземелья», завоевывается весьма успешно. Телеканалы нанимают ребят, которые доводят своих персонажей до самого дна, а хозяева жизни управляют ими перед многомиллионной аудиторией. Это своего рода бегство, запускающее людей в мир зрелищ, который является подменой потерянного Бога; люди соглашаются быть раздетыми догола, униженными, лишь бы кто-то расстелил перед ними красную дорожку!
Так вот, нам следует бежать от всего этого, я считаю, что сказки – лучшее убежище, поскольку вера в сказки чаще всего также означает религиозность. Ведь если верить в сказки и не верить в Бога, то что-то не сходится. Не обязательно верить, но твои чувства движутся в этом направлении. Потому что сказки существуют не только в классике, они в нашей традиции и даже в нашей действительности!
Почему я люблю республику Сербскую?
10 января 2017 года
В кафе «Партизан» время от времени появлялся человечек с живыми глазами, похожий на яйцо, с французским беретом на голове, неотесанный тип из Височки[208], пил лимонад, доставал желтый блокнот, озирался по сторонам, что-то записывал! После войны мне рассказали, что он вел учет, кто пьет, а кто не пьет алкоголь! В 1990 году, когда в воздухе витало приближение войны, он спросил меня: «Слушай, Куста, а твоя жена, она кто?» Отвечаю: «Она самая лучшая смесь. В крови кого только нет – сербы, словенцы, хорваты, заводится, как мерседес!» Он говорит: «Да я не об этом спрашиваю. Она кто, из шокцев или валахов[209]?!» Отвечаю: «Югославка», а он мне: «Ну, позволь мне сказать, Куста, ты плохо работаешь. Не стараешься». – «Как не стараюсь? Двое детей, три фильма?» А он заявляет: «Да брось. Трудные времена, а ты не перетащил ее на нашу сторону!» – «Она на нашей стороне, – говорю, – югославка». А он мне: «Этого больше нет. Забудь. Приди в себя! Сейчас все на своей стороне!» – «Мне важно, чтобы она была нормальной женщиной и не изводила меня, чтобы я мог спокойно попить здесь пива». Он говорит: «В этом-то и ошибка!» – «Какая ошибка? Изумительная жена! Ей не важно, кто какой веры. Нормальная». Он взбесился: «Ты хорошо начал, но плохо
