Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 176
На определение линии поведения в изменившихся обстоятельствах Пилсудскому потребовалось некоторое время. Для начала, в конце августа 1914 года, когда австрийцы уточняли свое отношение к польским добровольческим формированиям и ГНК, а также решали личную судьбу командира стрелков, он попытался обеспечить себе серьезное влияние на военный департамент ГНК. С этой целью для работы в этом учреждении были откомандированы офицеры его полка Мариан Янушайтис, Мариан Кукель, Казимеж Фабрицы, Мечислав Трояновский. По свидетельству Славека, они якобы должны были саботировать, по возможности, работу австрийского командования, а также убеждать, что только полностью независимое от Центральных держав национальное движение и Пилсудский могут пробудить повстанческие настроения в русской Польше. Но из задумки коменданта ничего не вышло – по разным причинам эти офицеры отказались или не смогли сыграть отведенную им Пилсудским роль. Но зато у него была возможность получать конфиденциальную информацию о действиях военного департамента.
В связи с тем, что австрийцы решительно требовали ликвидации военных комиссариатов Национального правительства на местах, а общество Царства Польского не проявляло к ним ни малейшего интереса, Пилсудский в начале сентября 1914 года принял решение о их преобразовании в Польскую национальную организацию (ПНО), состоявшую исключительно из выходцев из Царства Польского. Возглавили ПНО его старый соратник по ППС Йодко-Наркевич, что было равнозначно его политической реабилитации, а также Сокольницкий, в августе назначенный Пилсудским гражданским комиссаром Келецкой земли. Актив новой организации составили старые, испытанные товарищи Пилсудского Василевский, Малиновский, Перль, Сулькевич, а также Владислав Мех, Иза Мощеньская-Жепецкая, Казимеж Праусс, Вацлав Токаж и др.
С помощью ПНО Пилсудский предполагал решить несколько задач. Во-первых, устранить с политической сцены призрак тайного Национального правительства в Варшаве, который совершенно не вписывался в новую реальность. Нельзя было служить одновременно двум политическим центрам, один из которых был чистой воды мистификацией и давал о себе знать только устами Пилсудского. Во-вторых, следовало попытаться сохранить под новым названием созданную усилиями прибывших из Галиции соратников сеть военных комиссариатов, которая могла понадобиться в будущем, в изменившихся условиях. В-третьих, ПНО в случае успеха плана мог стать политической базой Пилсудского в Царстве Польском, так как ГНК ограничил свою деятельность только Галицией.
Кроме того, он планировал использовать ПНО в контактах с немцами. Первое непосредственное знакомство с германскими военными произошло 19 – 21 августа в Кельце. Они произвели на Пилсудского позитивное впечатление, так как, в отличие от австрийцев, не требовали от него роспуска комиссариатов и демонстрировали готовность к сотрудничеству.
Согласно опубликованной программе ПНО ее официальными целями являлись содействие вооруженному антирусскому восстанию в Царстве Польском и созданию польской армии, а также формирование в обществе понимания целей борьбы Пилсудского и его единомышленников.
К этому же времени относится начало конфликта Пилсудского с военным департаментом ГНК и командованием Западного легиона. О конфликте пишут все биографы Пилсудского, обычно, вслед за ним самим и его окружением возлагая вину на противоположную сторону, особенно на В. Сикорского и В. Загурского. Представляется, что вопрос не столь прост. Причина конфликта крылась не в том, что эти и другие офицеры отговаривали волонтеров от вступления в 1-й полк Пилсудского под тем предлогом, что это не воинская часть, а политиканы, банда, не желающая носить предписанные черно-желтые нарукавные повязки. Ведь еще в первые дни войны Пилсудский назначил Сикорского военным комиссаром Галиции, чем даже вызвал недовольство своего ближайшего сподвижника Славека, а уже месяц спустя зачислил его в разряд своих недоброжелателей. Значит, в течение нескольких недель во взаимоотношениях соратников произошли какие-то серьезные события. Известно лишь одно из них, Пилсудский из лидера движения и руководителя всех стрелков превратился в командира всего лишь одного полка легионов, а Сикорский стал руководителем военного департамента ГНК и де-факто начальником Пилсудского. Поневоле закрадывается подозрение, что причина крылась в ущемленном честолюбии Пилсудского. Не способствовало сохранению прежних доверительных взаимоотношений и нежелание Сикорского, Загурского, Янушайтиса быть марионетками в политических играх Пилсудского, а также объясняться перед главным командованием армии, почему полк Пилсудского не носит предписанные формой одежды ополченцев нарукавные повязки, обеспечивающие им статус комбатантов.
Следующим ударом по планам Пилсудского в Царстве Польском стало отступление разгромленной на Люблинщине армии генерала Данкла и группы генерала Куммера на исходные позиции в первой декаде сентября 1914 года. Вместе с армией отступали и легионеры Пилсудского, так и не принявшие участие ни в одном сколько-нибудь серьезном бою. По свидетельству его подчиненных, будущий маршал внутренне протестовал против оставления Царства Польского и отступления в Галицию. 13 сентября его легионеры даже получили благодарность австрийского главного командования за образцовое отступление.
Уже в эти сентябрьские дни 1914 года австрийцам должно было стать понятно, что в лице Пилсудского они получили не самого дисциплинированного офицера ландштурма. Так, он отказался раздать бойцам своего полка черно-желтые нарукавные повязки, как он позже язвительно комментировал, «опасаясь, чтобы не были профанированы цвета опекающего нас государства». Получив приказ организовать оборону участка фронта на правом берегу Вислы, он самовольно приказал переправиться на противоположный берег. В результате было нарушено взаимодействие с соседями слева и справа и затруднена связь с основными силами армии. Если бы противник вдруг начал наступление крупными силами на позиции полка, трудно было бы предсказать его последствия. К счастью, русская армия вела боевые действия на других участках фронта, поэтому легионеры Пилсудского спустя несколько дней без помех вернулись на правый берег, причем Пилсудский переправился на последнем пароме.
8 октября он лично, без согласования с командованием легионов, присвоил группе своих подчиненных офицерские звания. До этого они пользовались названиями своих подразделений с добавлением, как в армии Тадеуша Костюшко во время восстания 1794 года, слова «гражданин»: гражданин отделенный, гражданин взводный и т. д. Не все его назначения были впоследствии подтверждены австрийцами, но в его полку, а затем бригаде они строго соблюдались. Сохранил Пилсудский в своем полку и фуражки-мацеювки, хотя все другие полки носили конфедератки (четырехугольные фуражки польских военных формирований конца XVIII – начала XIX века).
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 176
