СЛАВЯНЕ-ПРЕДКИ
От берегов Дуная
Славянская волна!
Нам наша кровь родная
Славянами дана.
Чужих племен не надо.
Своим родным горжусь.
Высокая ограда —
Родное племя Русь!
С Дуная на Карпаты,
Потом с Карпатских гор
Шел на восток к сарматам
Славянский Святогор.
Шел богатырь. Кровавый
Алел по травам след.
Шел на Восток со славой
Для боевых побед.
Горели в небе зори.
А предки шли и шли
И пели о просторе
Великой их земли!
Шли сквозь пески сухие
Не годы, а века.
Раскинулась Россия
На два материка!
Славяне — это слава!
И в мире есть одна
Великая Держава,
Славянская страна!
И ныне мы сказали:
(Враг должен это знать!)
Мы многих покоряли
И будем покорять!
15 марта 1936 г.
Станем сердцем в грозе непокорней,
Станем жесткими в жесткой борьбе:
Нынче люди не-русского корня
Угрожают разбоем Тебе!
Мы, взобравшись на древние вышки,
На дозоре кричим: стереги!
Припасайте сосновые крышки
Для гробов своих завтра, враги!
Не развалин замшелую груду
Бережем, не щадя головы.
И стучит нынче в мире повсюду
Неуемное сердце Москвы.
От Руси кочевой, от метели —
От России мужичьей — ползли,
Миллионами жизней корпели, —
До Великой России дошли.
Но страшнее, чем бунт Пугачева,
И чем Разина Стеньки разбой, —
Озорным, кровяным, кумачовым
Флагом бурю взмело над Тобой —
Но и эта беда на исходе.
И от белых и красных огней
Загорается в Русском народ?
Солнце новых решительных дней!
И разбойничьи посвисты — свисты,
Пугачевщину — топи болот,
И не-русскую кровь — коммунистов —
Наша сила и мощь изживет.
После смутных годин и позорных
Будет Родина в русских руках
Перекличкой Московских дозорных
Грохотать в непроглядных ночах
И в грозе мы всегда непокорней.
Жестче камня мы в жесткой борьбе, —
Если люди не-русского корня
Угрожают разделом Тебе.
15 апреля 1936 г.
«Неволя заставит пройти через грязь,
Купаться ж в ней свиньи лишь могут.»
А. Толстой.
Нет, не к «советской отчизне»
Рвется душа, а к России!
К мирной и ласковой жизни,
К людям, чье имя — родные…
Голодом, кровью и горем —
Вехами путь наш отмечен.
Чем приближенье ускорим?
Господи, видишь, что нечем…
Кровью и снегом покрыты
Темные люди и годы.
Как там живут без защиты
В каторжном мире «свободы»?
Силою жизни душевной, —
Тяжко взволнованной горем,
Подвигом нежным и гневным
Мы приближенье ускорим.
Близится наша Россия,
Веет над миром крылами.
Завтра блеснут не чужие —
Русские звезды над нами!
Счастье невиданной жизни
Снится нам в ночи глухие…
Нет, не к «советской отчизне»
Рвется душа, а к России!
29 апреля 1936 г.
Многим, многим будет плохо
В свете завтрашнего дня.
Не души меня, эпоха,
Не вычеркивай меня!
Не прошу, — просить напрасно,
Нет, в работе я горю!
Не для белых, не для красных,
А для Русских говорю
О величии России,
О могуществе Ее;
Ей слова мои простые,
В Ней романтика моя!
От погасшего пожара
Ветром прочь уносит дым.
Не погибнуть в горе старом
Русским, смелым, молодым!
Звоном бодрого напева
Покажу другим пример.
Завтра мы трудом и гневом
Зачеркнем СССР.
Людям с крепкими руками
Для победы жизнь дана.
Здравствуй, Русскими путями
Вдаль грядущая страна!
Шире путь родной Державе!
Флаг Петра вздымая ввысь,
В силе, золоте и славе
Вновь РОССИЕЙ назовись!
27 сентября 1935 г.
И в эти ночи вихревые
Молюсь за цвет страны моей,
За молодость твою, Россия,
За тихий звон твоих церквей.
И за весну черемух русских,
За святость Пасхи и Кремля;
Пусть от Московских улиц узких
Цветет просторами земля.
И за граниты Петрограда,
И за Урал, и за Сибирь
Молюсь. Живи, моя отрада,
Цвети, моя родная ширь!
За душу русскую, живую,
За православие, за свет
Церковных свеч, за огневую
Дорогу боли и побед
Молюсь я в церкви, на чужбине!
И для меня, во все года, —
Россией ты была доныне,
Россией будешь навсегда!
7 апреля 1936 г.
…«В искушеньях Божьей кары,
Перетерпев судьбы удары,
Окрепла Русь.
Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат».
А. Пушкин.
Петру досталось мрачное наследство:
В аршинных шапках чванные бояре,
которые сидят, «брады уставя»,
в великом Государевом Совете;
тяжелая помеха, а не помощь
орлиному полету Государя!
Еще Петру достались изуверы,
кричавшие о древлем благочестьи
и в спорах о «сугубом аллилуйя»
не видевшие света новой жизни.
И два перста вздымавшие упрямо
из пламени карательных костров.
В монастыре ковала козни Софья,
стрельцов, привычных к бунту, подымая;
Супруга нелюбимая, Авдотья,
внушала с детства сыну Алексею,
что Петр, его отец, — гонитель веры,
которого антихристом зовут.
Немудрено, что в Слободе Немецкой
Царь отдыхал от темноты и скуки,
от душных теремов с пуховиками,
от Дунюшки с коровьими глазами,
царицы и законной половины,
старо-московской лапушки своей.
Раз, выходя из храма от обедни
и видя, как юродивый лениво
почесывал привычные коросты,
гнусавя о пришествии втором, —
Царь крикнул оглушительно и гневно:
«убрать скорей отселя дурака!»
Юродивую, вшивую, слепую
Убрали «Русь» с Кремлевского крыльца.
На Невском берегу взросла Россия,
Держава с православною культурой,
на страх врагам, и внутренним и внешним,
под скипетром Великого Петра!
13 сентября 1934 г.
