Моя Фиби даже не проснулась. Ну, когда я зажег свет и все такое. Я долго смотрел на нее. Она крепко спала, подвернув уголок подушки. И рот приоткрыла. Странная штука: если взрослые спят открыв рот, у них вид противный, а у ребятишек – нисколько. С ребятишками все по-другому. Даже если у них слюнки текут во сне – и то на них смотреть не противно.
Я ходил по комнате очень тихо, посмотрел, что и как. Настроение у меня вдруг стало совсем хорошее[276].
Сэлинджер избавился от первоначального Холдена Колфилда, каким он был выведен в нескольких опубликованных рассказах, в которых действовал персонаж с тем же именем, поразительно похожий на героя романа. Сообщается, что первоначальный Холден пропал без вести во время Второй мировой войны. Сэлинджер без зазрения совести воскрешает Холдена из мертвых. В ноябре 1946 года Сэлинджер проживал в квартире родителей на Парк-авеню, когда, наконец, в New Yorker 21 декабря 1946 года был опубликован рассказ «Легкий бунт на Мэдисон-авеню», в котором фигурирует Холден Морриси Колфилд. К тому времени Сэлинджер закончил 90-страничную новеллу «Над пропастью во ржи», но понимал, что не хочет издавать это произведение в таком виде, что над произведением еще надо работать.
Сэлинджер нуждался в покое, если он собирался расширить новеллу. Радио-продюсер Хаймен Браун только что приобрел участок в сельской местности, в шести милях от центра городка близ Вестпорта, в качестве места воскресного семейного отдыха. В главном доме была большая студия. В 1947 году агент по недвижимости пришел к Брауну и сказал, что у него есть клиент, который хотел бы арендовать дом на 8–9 месяцев.
Этим клиентом был некий писатель.
«Так я и встретился с человеком по имени Дж. Д. Сэлинджер, – рассказывал нам Браун. – Полагаю, он хотел поселиться вблизи от Нью-Йорка. У него была большая черная собака, в чем и заключалась проблема. Некоторые люди не хотели сдавать ему дома в аренду из-за собаки. Мне понравился этот человек. Похоже, он был молод, может быть, лет под 30. О нем я знал немного, но я знал, что был писатель по фамилии Сэлинджер, который писал рассказы для журнала New Yorker, так что когда он появился, я знал его как автора опубликованных в журнале рассказов. Вот и все, что я о нем знал. Выглядел он весьма представительно. У него была славная черная собака, которая понравилась и мне.
Сэлинджер сказал: «О, это мне нравится». Он имел в виду студию. Думаю, за аренду он платил долларов 100 в месяц или что-то в этом роде. В студии было много окон, ее площадь была 9 на 12 метров, а высота потолка – где-то метров семь. Думаю, это было хорошим местом для творчества, создавало настроение. В спальни на верхнем этаже вела лестница. Там-то он и работал. Он сказал мне: «Я буду писать здесь книгу». В Стэмфорде у меня был участок площадью 6 акров. Никакого движения по проселку, проходившему по берегу реки, так что он был предоставлен сам себе».
Сэлинджер снимал этот дом с сентября 1946 года по июнь 1947 года, а затем, в 1948 году, продлил аренду на целый год.
«Он был очень спокойным, – рассказывал Браун, – и сказал мне, что единственное, чем он будет заниматься там, – это писательство. Никаких вечеринок, никаких посетителей. Он будет гулять, выводить собаку. Дом стоял на склоне небольшого холма. Чтобы попасть в него, надо было подняться на 18–20 ступеней. Он спускался и гулял по дорогам. Место было очень уединенным».
«Он не распространялся о своих занятиях. Я никогда по-настоящему не мог погрузиться в его творческий процесс. И никогда не вламывался в его творческий мир. Ему всегда хорошо работалось: ничто в доме его не отвлекало. Он сидел и писал, а если его пишущая машинка замолкала, я не знал, пишет ли он или занят чем-то еще. Он держался очень замкнуто. В будние дни он оставался в доме один и писал, а я был в городе. То было его собственным миром. Я знал достаточно для того, чтобы не вмешиваться в его дела».
Сэлинджер с собакой Бенни.
«Я снял маленький дом в Вестпорте, – писал Сэлинджер редактору New Yorker Гасу Лобрано, – и начал работать над романом о мальчике из частной средней школы»[277].
Писатель Питер Де Фрис вспоминал: «Во время краткого пребывания Сэлинджера в Вестпорте мы быстро подружились. В то время я знал, что он пишет книгу, замысел которой меня страшно интересовал, хотя я никогда не мечтал о том, что меня посвятят в ранние наброски классического произведения. Помню, говорил, что все звучит очень здорово, но не может ли он придумать более привлекательное название?»[278]
Сын Де Фриса Йон вспоминал о том, что Сэлинджер стоял на голове и давился двойными мартини. «Он приходил в гости и выражал сомнения относительно книги, которую он тогда писал, – о парне, который все время чертыхался»[279].
Вероятно, большую часть книги Сэлинджер написал в Вестпорте, но другой его приятель сказал, что Сэлинджер уединялся в номере отеля на Манхэттене и в кабинете Кэрол Монтгомери Ньюман в редакции New Yorker всякий раз, когда мог уединиться для завершения работы над книгой. Ему было уже 30 лет, и большую часть своей взрослой жизни он или обдумывал роман, или писал его. Пришло время заканчивать роман.
«Я ел сэндвич за рабочим столом, когда позвонила секретарь из приемной»[280], – вспоминает редактор издательства Harcourt, Brace & Co Роберт Жиру. Шел 1949 год. Жиру хотел издать собрание рассказов Сэлинджера. Сэлинджер согласился, но довольно долго не давал о себе знать Жиру, который, как и Сэлинджер, во время войны был офицером разведки.
«“Пришел м-р Сэлинджер, – сказала [моя] секретарь. – Он хочет встретиться с вами”.
Я переспросил: “Сэлинджер? Пьер Сэлинджер?”
Секретарь ответила: “Джером. Его зовут Джером”».
«Он вошел, – вспоминал Жиру. – Очень высокий, темноволосый, с лошадиным лицом. Выглядел он меланхолично. Действительно меланхолично – когда я увидел его, первым, о ком я подумал, был Гамлет. Он спросил: «Вы – Жиру?». Я ответил: «Верно. Рад видеть вас, м-р Сэлинджер». Или что-то в этом роде. «Жиру, – повторил он, – мне рекомендовал вас м-р Шон [Уильям Шон, редактор New Yorker]. Но хочу вам сказать: чтобы запустить меня в литературу, намного лучше было бы издать не мои рассказы, а мой новый роман». Я рассмеялся, подумав: хочешь быть издателем, занимай мое место. Но ответил ему так: «Уверен, что вы правы… Я опубликую ваш роман. Расскажите мне о нем». Он сказал: «Видите ли, я пока не могу показать вам роман. Он пока не закончен». А я сказал: «Ладно, позвольте мне издать вашу книгу». Он согласился, и мы обменялись рукопожатием»[281].
