Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

падал. Я говорил: «А что дальше будет?» – в который раз мой собеседник смеялся. – А перед этим, 1 октября, мимо нас прошли «обозники». Наши «обозники», с нашей роты. Они шли мимо нашей позиции в 9-ю роту на «Штаны» (лесополоса в форме штанов. – Примеч. авт.) Им дорогу показывал связист батальона. У них отдельный взвод, они обеспечивали весь батальон. Они ни к какой роте не относились, только к батальону. И связист им показывал дорогу. Он довел их до развилки, а, вернее, даже не довел, а показал: «Вон там, пацаны, развилка. Там вы повернете». А она хитрая, она изгибается, а потом уже развилка. Они-то повернули, а потом не туда повернули. Их «птичка» поймала и накрыла. Два – «трехсотых»: легкий и один – тяжелый. И все из-за этого нехорошего связиста, который не довел их до конца. Который хотя бы не довел до этой развилки, не показал, куда идти. И потом мужики все время были в тылу, и их вытащили из тыла на позиции, чтобы они помогали принимать еду. То есть подъезжает машина, она самосвалом вываливает на землю и уезжает быстро, чтобы ее не долбанули. А потом «обозники», кто свободен от нарядов, идет и эту еду таскает постепенно. А они не знали ни дороги, они даже «птичек» не видели ни разу. Короче, я спал, с ночи был, с бетонки вернулся, злой, уставший. Эти меня будят, а когда меня будят, это край всему. Можно стреляться. «У нас “триста”. На ближней бетонке наши лежат “обозники”». – «Чего меня будите? – говорю. – Взяли носилки и бегом». Помчали. Я вышел, на посту никого. Вернулись пацаны. Я сразу одного, другого перевязываю. Накладываю тампоны. Оказываю в общем первую медицинскую помощь. Эти стоят вокруг, на меня смотрят. Я: «Чего смотрите? Вызывайте медиков. Я только перевяжу».

– Нужна эвакуация.

Рядовой Измайлов:

– Они вызывают медиков. Медики к нам мчатся. «Медведь» командир нашего медицинского взвода. Это человек-легенда! Он вытащил стольких, он не боялся ничего. И мужику уже за сорок, но вот он прямо везде, везде. И такой грамотный медик, и все. Дальнейшую его судьбу не знаю, но говорили, что он перевелся в медбат. Не в медроте, а уже в медбате. На первый приемный пункт, куда раненые для первичной помощи поступают.

– Офицер?

– Вы не поверите, вот я знаю трех офицеров в батальоне. Четырех. Может, кто-то там еще есть. Знаки различия там никто не носит. И все по позывным. Я больше вам скажу, я во взводе только шестерых знал по именам. Остальных всех по позывным. Позывные все повторяются. В каждом подразделении по несколько «Котов».

– «Кошки»…

– А что? «Коты». «Кот», «Кот». Я понимаю, что у людей, наверно, фантазии нет. «Белых», «Черных» и «Ночных» я не знаю по сколько. Как можно выбирать позывной, который повторяется…

– Ну и вот «Медведь» пришел…

Антон Аркадьевич Измайлов:

– «Медведь» пришел, их забрал… А я же их обрабатываю, с ними разговариваю, один оказался вообще земляк, из Питера вместе выезжали. Он: «Антон, ты?» – «Да». – «Это же я, Андрей». – «А че?» – «Помнишь, мы с Питера вместе в Погоново ехали». – «Ехали». – «Я же тот…» – «А…» А он такой рыжий. «Все, все, – говорю, – я тебя вспомнил». Эвакуация. Все, отправили. Вечером меня трехсотит. Как раз дрон под ноги упал.

– А вот про этот случай.

Антон Измайлов:

– Меня привозят в Новокраснянку[63] в медбат. Перевязывают, туда, сюда. Меня в палаты отправляют, а эти там, которых я утром перевязывал.

– «Обозников»…

– Я их перевязывал, а тут они меня встречают, – засмеялся. – «Здорово были!» Грузят в машину и в Можняковку[64]. Это рядом там. До Рогово. Госпиталь. Условия: телевизоры в палате, тепло, печки стоят. Свет, электричество и мобильную связь ловит.

– И вот ты лежишь в госпитале, начальника встречаешь, просишься на передок за взятку.

– Да, меня залатали. Медсестра, позывной «Зайка». Она такая кругленькая, полненькая, не то что сильно. Нет, она прям такая.

– Упитанная, пухленькая…

– Клевая. Маленькая. Она мне: «О, Измайлов пришел, он же “Араб”. Давай». И она мне штырь загоняет в бок без наркоза, без всего, пытается достать осколок. Я лежу, матерюсь на татарском, на русском, вот какие-только можно было маты складывать, прямо громко. Она: «Что всё?» Словарный запас кончается. Повторяться неинтересно. Я: «А…а…» Она: «Все, маты закончились?» – «Да». – «Все. Придешь завтра».

– Еще раз.

– И так три дня. Не может достать осколок, зараза. Так и остался.

– В ноге…

– Да. Зарос, все. Не болит. Он до кости не достал. Внешне-то заросло. А не выписывают. Я пошел искать…

– Взятка!

С интересом слушал историю в новой интерпретации.

– Да. Нашел, начальнику предложил… Ну, короче, он сказал: «Если через полчаса не отправите на передок, я его оставляю здесь, а на передок отправлю вас!». Всей этой честной бригаде. Там же документы на выписку нужно приготовить. Справку, чтобы мне выплатили три миллиона. Эти эпикризы. Внести в программу, иначе я пропаду в «Сочи».

– А что такое «Сочи»?

– Самовольное оставление части. То есть я буду на передке, а программа будет видеть, что я в «Сочах».

– Короче, оформляйте…

– Когда оформили, вызвали машину и отправили на передок. Я быстро уехал, – Антон в который раз смеялся.

Оптимизм бойца меня вдохновлял.

– Это когда было? – спросил я.

– 23 октября.

– 2023 года…

– Да. Я возвращаюсь…

– Братва?

– Братва в шоке! Они решили, что я долго буду лечиться. А я не в шоке.

– Сколько ты всего пролежал?

– Три недели. С 1 по 23 октября. Я уехал, а у меня еще нога была залеплена. Недолечился. Ходит же нога и ладно. К комбату захожу, у него глаза круглые. Поругал меня немножко за то, что я раньше времени выписался.

– А в душе, небось, похвалил.

– Но тут же назначил мне операцию: на бетонку зайти в другое место. Замутить блиндажи. Окопы. Закрепиться. Вот я и пошел.

– Задача: захватить вражеские блиндажи.

– Нет, просто зайти на бетонку, а она уже наша, и просто закрепиться там: выкопать блиндажи. Мы зашли, закрепились.

13. Двенадцать суток держал оборону

Измайлов:

– А через две недели батальон начал смещаться под Сватово.

– А вы были где?

– На «Америке».

– Теперь под Сватово.

– Да, на «Медведь», на «Клин», на «Утюг».

– «Медведь», «Клин», «Утюг» это что?

– Это тоже название лесополок, – показал в айфоне карту с лесополосами характерной формы. – Вызвал меня комбат: «“Арабчик”, останься один на бетонке. Дождись смену. Второй батальон придет, тебя поменяет. А твои вещи, все заберут и уйдут туда. А ты потом придешь». Я говорю: «Ну, хорошо». Я двенадцать