Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
И тут помимо всего прочего затеялась сложная интрига, в которую были вовлечены два влиятельных члена политбюро — Жданов и Маленков.
На заседании оргбюро ЦК весной 1948 года Жданов-старший внес вопрос об укреплении руководства сельскохозяйственной академии, что в переводе с бюрократического языка на обычный означало решение убрать Лысенко с поста президента.
Намерения Жданова столкнулись с интересами другого влиятельного члена политбюро — Георгия Максимилиановича Маленкова. Он после краткого периода опалы вновь вошел в силу. Сталин поручил Маленкову курировать сельскохозяйственный отдел ЦК и назначил председателем бюро Совета министров по сельскому хозяйству. Хотя никто не рискнул бы сказать, что Георгий Максимилианович, городской человек, всю жизнь проработавший в орготделе, разбирается в сельском хозяйстве.
Маленков не нашел иного способа изменить ситуацию в аграрном секторе, кроме как положиться на фантастические обещания Лысенко. Взамен обещал избавить «народного академика» от нападок. Маленков доложил Сталину о критическом выступлении младшего Жданова. Это был удар по репутации отца Юрия Андреевича — Жданова-старшего, от которого вождь к тому времени хотел избавиться.
10 июля старший Жданов, который очень плохо себя чувствовал, ушел в двухмесячный отпуск, из которого уже не вернулся.
15 июля политбюро нанесло удар по младшему Жданову:
«В связи с неправильным, не отражающим позицию ЦК ВКП(б) докладом т. Ю. Жданова по вопросам биологической науки, принять предложение Министерства сельского хозяйства СССР, Министерства совхозов СССР и Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина об обсуждении на июльской сессии Академии сельскохозяйственных наук доклада акад. Т. Д. Лысенко на тему “О положении в советской биологической науке”, имея в виду опубликование этого доклада в печати».
Проект доклада Лысенко на сессии читал и правил сам Сталин.
Юрию Жданову пришлось написать покаянное письмо вождю. Он и не предполагал, что Сталин распорядится его напечатать. Письмо появилось в «Правде» 7 августа 1948 года, в последний день сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук, которая стала триумфом Лысенко.
«С первого же дня моей работы в отделе науки, — оправдывался Юрий Жданов, — ко мне стали являться представители формальной генетики с жалобами на то, что полученные ими новые сорта полезных растений (гречиха, кок-сагыз, герань, конопля, цитрусы), обладающие повышенными качествами, не внедряются в производство и наталкиваются на сопротивление сторонников академика Т. Д. Лысенко…
Ошибка моя состоит в том, что, решив взять под защиту эти практические результаты, которые являлись “дарами данайцев”, я не подверг беспощадной критике коренные методологические пороки менделеевско-моргановской генетики…
Сознаю, что это деляческий подход к практике, погоня за копейкой…»
Памятная сессия ВАСХНИЛ 31 июля — 7 августа 1948 года, на которой Трофим Лысенко делал доклад «О положении в биологической науке», не имела ничего общего с научной дискуссией. На сессии так прямо и говорилось:
— Мы не будем дискутировать с морганистами, мы будем продолжать их разоблачать как представителей вредного и идеологически чуждого, лженаучного по своей сущности направления.
Сообщая об итогах сессии, все газеты написали о «разгроме антинаучного течения» в биологии. По существу, это было уничтожение отечественной науки, что усугубило бедственное положение сельского хозяйства России.
На расширенном заседании президиума Академии наук СССР решили поддержать решения сессии ВАСХНИЛ и закрыть лаборатории, которые были объявлены очагами реакционного морганизма. Такое же решение приняла Академия медицинских наук. Министр высшего образования Сергей Васильевич Кафтанов подписал несколько приказов об увольнении из всех университетов страны крупных ученых и профессоров, не присоединившихся к Лысенко. Все это были известнейшие имена в биологии.
На этом Кафтанов не остановился. Он обязал университеты «в двухмесячный срок пересмотреть состав всех кафедр биологических факультетов, очистив их от людей, враждебно относящихся к мичуринской биологии, и укрепить эти кадры биологами-мичуринцами». Затем такая же чистка была проведена в сельскохозяйственных, медицинских, зоотехнических и зооветеринарных институтах. Были пересмотрены все учебные программы. Учебники и научные труды, написанные противниками Лысенко, запретили.
Сессия Академии сельскохозяйственных наук проходила в рамках общей борьбы с космополитизмом и иностранщиной, которую Сталин сделал своим идеологическим знаменем в послевоенные годы. По иронии судьбы организатором этой кампании был старший Жданов…
Андрея Александровича Жданова через несколько дней после убийства Кирова Сталин сделал первым секретарем в Ленинграде. Жданов в те годы очень нравился Сталину. После войны он перевел Андрея Александровича в Москву. Поручил ему председательствовать на заседаниях оргбюро и руководить работой секретариата ЦК. Это означало, что он стал вторым — после Сталина — человеком в партийной иерархии. Потеснил, стало быть, Маленкова и Берию. Стремительное возвышение Жданова не могло не вызвать ревности коллег — и не только Берии с Маленковым.
Хрущев вспоминал, как он познакомился со Ждановым в Нижнем Новгороде:
«Жданов был веселым человеком. Тогда он у нас выпил и еще до этого выпил. Вышел на подмостки и растянул двухрядную гармонь. Он неплохо играл на гармони и на рояле. Мне это понравилось. Каганович же о нем отзывался презрительно: “Гармонист”… Каганович часто ехидно говорил:
— Здесь и не требуется большого умения работать, надо иметь хорошо подвешенный язык, уметь хорошо рассказывать анекдоты, петь частушки, и можно жить на свете.
Признаться, когда я пригляделся к Жданову поближе, в рабочей обстановке, стал соглашаться с Кагановичем. Действительно, когда мы бывали у Сталина (в это время Сталин уже стал пить и спаивать других, Жданов же страдал такой слабостью), то, бывало, он бренчит на рояле и поет, а Сталин ему подпевает. Эти песенки можно было петь только у Сталина, потому что нигде в другом месте повторить их было нельзя. Их могли лишь крючники в кабаках петь, а больше никто…»
На ужинах, которые устраивал Сталин, он сажал рядом с собой Жданова и назначал его тамадой. Правда, всякий раз говорил ему, когда и за кого пить, а иногда и буквально диктовал текст тоста.
Хрущев и Каганович, потом и кровью пробившиеся наверх, невзлюбили Жданова, которому, как им казалось, слишком легко далось возвышение по партийной лестнице.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
