большой сравнительно для небоевого периода смертностью; это вызывало у людей удрученное состояние духа. Генерал Скобелев объявил, что смерть честного солдата на порученном ему деле и посту во время подготовки к оперативным действиям он считает такой же доблестной смертью, как и в бою, с оружием в руках, при штурме. Поэтому было приказано всех умерших от болезней солдат хоронить с музыкой, как и убитых в бою георгиевских кавалеров. Это распоряжение произвело изумительное впечатление на людей, особенно, когда они увидели, что это не мертвые слова, а Скобелев сам не один раз на таких похоронах с музыкой присутствовал. Скоро среди солдат сложились боевые песни про «Белого генерала», где фигурирует и это распоряжение:
«С генералом Скобелевым
Лестно, значит, умереть».
Словом, ничего наш вождь не упускал, чтобы объяснить каждому, даже простому рядовому, его задачу, роль в предстоящих действиях и выяснить до деталей даже самый способ исполнения боевой задачи. С нами, офицерами, он вел, кроме того, у себя беседы, внушая нам все необходимые сведения и переливая в наши сердца полную уверенность в окончательном успехе.
Жизнь в передовой безе Вами шла очень деятельная, но оригинальная. Наш передовой пункт отчасти напоминал военный лагерь, в котором с раннего утра все чему-либо учились, причем жизнь замирала значительно в период от 11 ч. утра до 4 ч. пополудни, и затем снова все гудело и шумело до поздней ночи. Лагерь этот был в полном смысле «монашеский», так как кроме двух сестер милосердия (старшая из них – дочь военного министра Анна Дмитриевна графиня Милютина[82]) во всем лагере и все время похода в боевой части отряда не было ни одной женщины.
В свободное от напряженной работы время офицеры собирались к более общительным и деятельным товарищам, беседовали, обменивались вестями, получаемыми раз в месяц почтой, пели хором. А больше всего играли в карты. Генерал М.Д. Скобелев озаботился испросить свыше разрешения на выдачу офицерам и солдатам всего, положенного от казны, деньгами и натурой по «справедливым ценам». Ввиду крайней дальности и трудности перевозки сюда всякого рода припасов и материалов, официальные справочные цены на все были установлены очень высокие. Это позволяло выдавать даже самому маленькому по чину и должности служащему большое содержание. Так, напр[имер], дрова для отопления и варки пищи, фураж для прикорма двух верховых лошадей и проч, составляли по справочным ценам очень большие суммы, а фактически пользовались тем, что находили в стране в натуре. В общем, я лично получал свыше 400 рублей в месяц. Девать таких денег при обычной скромной жизни было некуда: я не пил и не играл в карты, даже никогда не курил.
Елизавета Дмитриевна Милютина
Огромное большинство втянулось в карточную игру, так как никаких иных развлечений не было. Риск постоянный захворать тифом, кровавым поносом, злостной изнурительной лихорадкой, быть подстреленным на разведке, ночью при объезде по дежурству передовых аванпостов и т. п. был неуклонно велик и неизбежен.
Все ожидали движения вперед, активных действий и сильных боевых впечатлений. Копить денег стимулов у молодежи не было. Правда, посылались деньги родным, но это все без всякого успокоения взвинченной и натруженной нервной системы здесь[и] сейчас, на месте. Образовалось несколько крупных центров, где играли регулярно всю ночь, захватывая и среднюю, мертвую для работы, часть дня. Знали отлично, кто и как играет, но мирились даже с нечестными, но завзятыми игроками. Так, один казачий войсковой старшина (подполковник) был заведомый шулер, но гостеприимный хозяин; он вел крупную игру. Когда приходила его очередь «метать банк», ему без церемонии привязывали к деревянному креслу ноги и руки так, что он мог медленно проделывать нужные движения, но лишен был возможности передергивать. Он не обижался.
Очень серьезными игроками были интендантские чиновники, располагавшие казёнными огромными суммами, а потому и могущими выдерживать на наличные деньги большую игру до победного конца, почти ежедневно оставаясь в большом выигрыше. Везло очень одному из моих товарищей-артиллеристов (подпоручику Томкееву), отличавшемуся огромной выдержкой, хладнокровием, сметливостью и чудовищной памятью. Он играл безусловно честно, и через его руки проходили огромные суммы ежедневно. В общем, он был выигрыше на многие десятки тысяч рублей, но, в конце концов, проиграл все свои деньги, а умер от тифа до начала серьезных боевых действий.
Было, конечно, стремление использовать свой отдых в течение суток без карт. Устроили открытую сцену. Офицеры-любители выходили на эту эстраду и выполняли, кто как мог и действительно умел: пели соло под аккомпанемент гитары, трио, квартеты и хором; читали наизусть стихи и отрывки литературных произведений; нашлись изумительно талантливые рассказчики сцен народного быта и пр.; наконец, читались лекции на интересные животрепещущие вопросы научного характера. Часто устраивать эти развлечения не позволяла служба и работа, но всякое публичное выступление привлекало к эстраде огромную массу солдат, которые усаживались на землю вокруг эстрад[и], видимо, наслаждались. Отношение офицеров и солдат отличались во все время похода большой сердечностью, чуткостью и взаимной заботой друг о дружке.
Питались мы сытно, т. е. каждый день варилась и нам, и солдатам мясная горячая пища, но почти исключительно баранина, которую мы имели в изобилии, так как в передовых столкновениях с туркменами у них были отбиты казаками огромные стада. Но нам недоставало свежих овощей, особенно луку, красного стручкового перцу, помидор, чесноку, укропу, кислой капусты. Отсутствие всей такой зелени лишало нашу пищу всякого вкуса, а часто не хотелось даже обедать. Мы давно уже забыли о печеном хлебе, а жили на черных сухарях, от которых сильно страдали люди со слабым желудком. Кровавый понос не щадил ни офицеров, ни солдат.
Нужно было доставить на передовую базу каждый сухарь и каждый патрон, а особенно боевые припасы для артиллерии. Поэтому о доставке менее важных грузов нечего было и думать. Консервы были плохи, так как не выдерживали страшной жары и скоро портились. Верблюды наши от тяжкой напряженной работы и бескормицы гибли, а заменить их было невозможно, ибо исчерпались быстро все ресурсы ближайших сопредельных в Закаспием стран. Поэтому помочь существенно в продовольственном вопросе нам могло лишь энергичное продвижение вперед, вдоль границы с Персией и установление общего нашего тыла с нею, где уже работали наши агенты по заготовке вспомогательной продовольственной базы. Двинуться же можно было только тогда, когда выполнен будет план организации и сосредоточения всего намеченного количества запасов в укр[еплении] Вами. Словом, существенным выходом из нашего тяжелого положения было перенесение до известного времени всех невзгод подготовительного периода экспедиции.
Чтобы ознакомиться лично с
