На Южно-Шетландских островах, лежащих на одной широте с южной половиной Норвегии, растут лишь некоторые лишайники, мох да немного травы; лейтенант Кендалл[212] рассказывает, что бухта, в которой стоял на якоре его корабль, начала замерзать в день, соответствующий нашему 8 сентября. Почва тут состоит из перемежающихся пластов льда и вулканического пепла и на небольшой глубине под поверхностью, должно быть, постоянно остается замерзшей, потому что лейтенант Кендалл нашел в ней давно похороненное тело какого-то иностранного моряка, у которого полностью сохранились все мягкие части тела и черты лица.
Замечательно, что на двух больших материках Северного полушария (но не на расчлененной суше Европы между ними) пояс вечномерзлой подпочвы лежит в низких широтах, а именно в Северной Америке, под 56°, на глубине 3 футов[213], а в Сибири, под 62°, на глубине от 12 до 15 футов, и это происходит в результате положения вещей, прямо противоположного тому, которое имеет место в Южном полушарии. На северных материках излучение с обширной поверхности суши при ясном небе делает зиму чрезвычайно холодной, и ее не смягчают даже теплые морские течения; наоборот, короткое лето отличается высокой температурой.
В Южном океане зима не столь холодна, зато и лето гораздо менее теплое, потому что облачное небо редко позволяет солнцу согревать океан, сам по себе плохо поглощающий тепло; из-за всего этого среднегодовая температура, определяющая пояс вечномерзлой подпочвы, низка. Очевидно, что обильная растительность, которая требует не столько тепла, сколько защиты от холода, гораздо ближе подходит к поясу вечной мерзлоты в ровном климате Южного полушария, нежели в континентальном климате северных материков.
Факт полной сохранности тела моряка в мерзлой почве Южно-Шетландских островов (62–63° ю. ш.) на широте более низкой, чем та, на которой Паллас нашел в Сибири замерзшего носорога (64° с. ш.), представляет большой интерес. Несмотря на ошибочность, как я пытался доказать в одной из предыдущих глав, предположения, будто крупным четвероногим для поддержания их существования требуется пышная растительность, открытие мерзлой подпочвы на Южно-Шетландских островах, в 360 милях от одетых лесом островов около мыса Горн, где, поскольку дело касается массырастительности, могло бы прокормиться какое угодно количество крупных четвероногих, – факт все-таки важный.
Полная сохранность трупов сибирских слонов и носорогов, безусловно, один из самых поразительных фактов в геологии; но независимо от мнимой трудности, возникающей в связи с тем, что эти животные должны были якобы добывать себе пищу в соседних странах, весь вопрос в целом не кажется мне таким сложным, как то обыкновенно представляют. Равнины Сибири, подобно пампасам, образовались, по-видимому, на дне моря, куда реки заносили тела многих животных; от большинства из них уцелели только скелеты, но от некоторых полностью сохранились трупы. В настоящее время известно, что в мелких морях на северном побережье Америки промерзает[214] самое дно, оттаивая весной позже поверхности земли; более того, на большей глубине, где морское дно не замерзает, ил на глубине нескольких футов под верхним слоем может даже летом сохранять температуру ниже нуля, как то происходит на суше с почвой на глубине нескольких футов.
На еще бо́льших глубинах температура ила и воды, вероятно, недостаточно низка, чтобы сохранять мягкие ткани тела от разложения, и потому от трупов, которые занесло дальше мелких мест около арктического побережья, должны были остаться одни только скелеты; действительно, в крайних северных областях Сибири кости встречаются в несметном количестве, так что, говорят, из них чуть ли не образуются целые островки[215], которые, кстати, лежат не менее чем на 10° севернее того места, где Паллас нашел замерзшего носорога. С другой стороны, труп, принесенный течением в мелководную часть Северного Полярного моря, может сохраняться неопределенно долгий срок, если вскоре после того его занесет слоем ила, достаточно толстым, чтобы воспрепятствовать проникновению тепла летней воды; когда же морское дно поднимется и превратится в сушу, покров должен быть достаточно толст, чтобы воспрепятствовать теплу летнего воздуха и солнца прогреть и попортить труп.
Краткое резюме
Перечислю вкратце основные факты относительно климата, действия льда и органических произведений Южного полушария, перенося в воображении места действия в Европу, с которой мы знакомы гораздо лучше. Итак, около Лиссабона самые распространенные там морские моллюски, а именно три вида Oliva, один Voluta и один Terebra, носят тропический характер. Южные провинции Франции сплошь покрыты великолепными лесами, в которых деревья переплетены с деревянистыми злаками и опутаны паразитными растениями. Пума и ягуар рыщут на Пиренеях. На широте Монблана, но на острове, столь же удаленном к западу, как центральная часть Северной Америки, среди густых лесов буйно растут древовидные папоротники и паразитные орхидеи.
Даже так далеко на севере, как в средней Дании, можно увидеть колибри, порхающих над нежными цветками, и попугаев, отыскивающих себе пищу среди вечнозеленых лесов; там же в море живет одна Voluta, а также все быстрорастущие моллюски крупных размеров. И тем не менее, на некоторых островах, всего в 360 милях к северу от нашего мыса Горн в Дании, сохраняется в вечной мерзлоте труп, похороненный в земле (или занесенный в мелкое море и покрывшийся илом). Если какой-нибудь отважный мореплаватель попытается проникнуть севернее этих островов, его встретят тысячи опасностей среди гигантских айсбергов, и на некоторых из них он увидит огромные глыбы камня, унесенные далеко от их первоначального местонахождения.
Другой большой остров на широте южной Шотландии, но вдвое дальше на запад «почти сплошь покрыт вечным снегом», а в глубине каждой его бухты с ледяных круч за год срываются громадные количества льда; этот остров может похвастать лишь мхом, травой да бедренцом, а единственным сухопутным его обитателем является щеврица. От нашего нового мыса Горн в Дании протянулась прямо на юг горная цепь высотой едва в половину Альп, и на западной ее стороне каждый глубокий и узкий морской залив, или фиорд, заканчивается «громадными и изумительными ледниками».
По этим уединенным каналам часто разносится грохот падающего льда, и каждый раз при этом огромные волны устремляются вдоль их берегов; многочисленные айсберги, некоторые вышиной с собор и несущие на себе иногда «весьма значительные каменные глыбы», застревают на окрестных островках; время от времени жестокие землетрясения сбрасывают громадные ледяные глыбы в воду. Наконец, какие-нибудь миссионеры, пытаясь пробраться по длинному морскому рукаву, видят вокруг невысокие горы, низвергающие многочисленные и грандиозные ледяные потоки к самому морю, а дальнейшему их продвижению на лодках препятствуют бесчисленные плавучие айсберги, большие и малые; и это происходит 22 июня там, где ныне раскинулось Женевское озеро!*
