Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

А. Онегов.

18 мая 1990 года.

Грешневикову А. Н., депутату Верховного Совета РСФСР, члену Комитета по вопросам экологии и рационального использования природных ресурсов.

Уважаемый Анатолий Николаевич!

В газете «Московский литератор» 28 сентября 1990 года опубликован материал «Мужские игры на свежем воздухе». Этот материал (автор О. Шемтов) перепечатан из газеты «Утро Юрмолы». В материале идет речь о том, что Б. Н. Ельцин, находясь на отдыхе в Юрмале, вместе с руководителем Латвии А. Горбуновым 21 июля 1990 года посетил Тирельские леса, довольно давно превращенные в «охотничий парк для нужд высшей номенклатуры». Здесь, согласно материалу «Мужские игры», и состоялось очередная высокопоставленная охота на кабанов, соответствующим образом обставленная, активное участие в которой принял Б. Н. Ельцин. После этой высокопоставленной охоты автор материала «Мужские игры» поинтересовался у руководителей охотничьего хозяйства: можно ли и ему поохотиться сейчас в том хозяйстве, где только что охотился Б. Н. Ельцин, и получил ответ: «Нет проблем. Охотничий сезон начинается 1 сентября. Кабан – две тысячи немецких марок. Лось – от 2 до 30 тысяч, в зависимости от величины рогов».

Как следует из материала «Мужские игры» Б. Н. Ельцин оказался ещё и браконьером, так как охотился в то время (21 июля), когда охота была закрыта (начало сезона охоты – 1 сентября). Приведенные факты не могут не волновать меня, как писателя-натуралиста, который всю свою жизнь был защитником природы. Я уверен, что знать истину надо не только мне. Тем более что вся политическая карьера Б. Н. Ельцина построена на критике т. н. привилегий, в которые, разумеется, входит и высокопоставленная охота.

Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой сделать депутатский запрос по поводу материала «Мужские игры на свежем воздухе». Думаю, что такой шаг необходим, чтобы либо привлечь газету и автора за клевету, либо сделать соответствующие выводы о человеке, который надеется стать президентом России (со слов самого Б. Н. Ельцина, только что избранного председателем Верховного Совета РСФСР).

Прошу ответить мне по принятому вами решению, чтобы я мог дальше поднимать волнующий меня вопрос.

А. Онегов, писатель-натуралист.

10 ноября 1990 года.

Задолго до начала выборной кампании Анатолий Онегов строго-настрого наказывал мне: не вступай в партию коммунистов, из неё выходят лучшие люди! Причем, писал дважды. Писал утвердительно: «Сейчас из неё бегут лучшие силы!» Тогда эти слова в письме я пропустил мимо своего внимания, наверное, потому что они не имели для меня никакого значения. Во-первых, я никогда и не собирался вступать в ряды КПСС – слишком много видел разоренных деревень с тружениками-кулаками, православных церквушек, дворянских и помещичьих усадеб, памятников истории и культуры. У меня были свои разногласия с политикой правящей власти. Но были и свои предложения, как её перестроить с учетом национальных традиций, возрождения исторических и духовных ценностей, построения нефальшивого социального государства. Во-вторых, я не был активным антикоммунистом, тем более, диссидентом, и знал, что сам Онегов тоже не был противником советской власти, наоборот, защищал её от всяческой космополитической шушеры.

Так сложилось, что среди десятка моих конкурентов на выборах в Верховный Совет РСФСР беспартийным оказался один я, но именно у меня, у единственного, в программе значился пункт – о создании в России коммунистической партии РСФСР. На всех встречах с избирателями пустоголовые коммунисты-кандидаты, даже первый секретарь Большесельского райкома КПСС, молчали о том, почему во всех республиках есть свои компартии, а в России нет. Я же выступал с предложением исправить эту преступную ошибку.

И когда меня избрали народным депутатом РСФСР, в журнале Центрального комитета КПСС «Партийная жизнь» вдруг вышла статья Анатолия Онегова «Хватит отсиживаться», в которой он, как «русский писатель, беспартийный», высказал переживание за судьбу партии. Описывая, как лучшие руководители совхозов и леспромхоза в Карелии бежали от произвола чиновников со своей земли, он вдруг обронил вскользь фразу, несправедливо задевающую меня: «В Ярославской области мой ученик-журналист стал депутатом России, построив свою предвыборную программу на войне с партией».

На мой вопрос, видел ли он мою предвыборную программу и где в ней сказано про войну с партией, последовал обескураживающий ответ: «Ну, ты же беспартийным шел на выборы. Наверняка, партию ругал?!» «Нет, – говорю, – не ругал. А директора-коммуниста Казанкина из совхоза “Вощажниковский” и первого секретаря райкома партии Лбова мы вместе с вами критиковали, и так усердно критиковали за скотское отношение к людям, что вы написали о том противостоянии разгромную пьесу “Сельский сход”».

Онегов нехотя извинился. Оттого «нехотя», что неожиданно попал врасплох, понял свою неправоту. Моя же рассерженность на несправедливость связана была не с тем, что она касалась меня, у меня уже был выработан определенный иммунитет против критики, а с тем, что она исходила от дорогого мне человека, от писателя, с которого давно брал пример. К тому же известно было, что Онегов переживал из-за своей неудачи на выборах. Наши борисоглебские предприятия и учреждения выдвинули в депутаты меня по одному округу, а Онегова – по другому. Но он не прошел регистрацию… Казалось, неприятный осадок должен был быть вымощен опять же на чиновниках, зарубивших выход писателя на выборную дистанцию, а не на мне, одержавшем убедительную победу, в которую не очень-то, выходит, верил сам учитель. Случилось вот и такое. А что касается его позиции по защите партии коммунистов, изложенной в статье, то она с годами заметно изменилась. Да она и не могла не измениться – вся творческая и гражданская деятельность Онегова была направлена на сохранение крестьянского уклада жизни, основанного на уважении законов природы, и сколь много не прикладывал он сил, энергии и здоровья для возрождения русской деревни, но ничего сделать не мог, так как основы её гибельного разрушения были заложены при власти коммунистов.

После того, как я стал народным депутатом РСФСР, а затем и депутатом Государственной Думы России многих созывов мои отношения с Анатолием Онеговым, слава Богу, сохранили дружеский характер и не выливались в официальщину, хотя первое время всё же были натянутыми. По признанию жены писателя Галины Алексеевны, он с трудом привыкал к тому, что его ученик обошел учителя. Но когда в центре Москвы Ельцин расстрелял из танков парламент, а я встал на защиту Конституции, затем издал книгу «Расстрелянный парламент», широко разлетевшуюся по стране, Онегов приобнял меня и произнес слова одобрения… А Галина Алексеевна потом заметила: он гордится, что у него такой ученик.

Рад был и я тому, что учитель