лучше». Он говорил удивленно, почти грустно” (
Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1926. 3 октября. № 192. С. 2).
“Всю ночь слова перебираю…” Современные записки. 1928. № 35. С. 239.
Далее в журнале были опубликованы стихотворения Адамовича “Под ветками сирени сгнившей…” и “У дремлющей Парки в руках…”. Эти три стихотворения подтолкнули Георгия Иванова в своем отзыве на журнал сказать: “Георгия Адамовича в эмиграции все знают как критика. Знают и то, что он поэт, но в глазах многих поэзия его заслоняется критической работой. Как это несправедливо, просто нелепо, поймет каждый, кто прочтет хотя бы стихи, напечатанные в этой книжке «Современных записок». Говорю хотя бы потому, что любое стихотворение Адамовича свидетельствует, что он один из самых подлинных и своеобразных современных поэтов, и никакая «критическая деятельность», как бы умна и талантлива она ни была, с его поэзией ни в какой уровень не может идти. Как и все стихи Адамовича, и эти три безошибочны на слух, полны лиризма (оттого, что лиризм Адамовича всегда сдержанный, – он только выигрывает в очаровании) и, как всегда, они чуть «тронуты» воспоминанием о родственной Адамовичу поэзии двух великих поэтов: Анненского и Лермонтова” (Последние новости. 1928. 31 мая. № 2626. С. 3).
“Когда успокоится город…” Звено. 1923. 17 сентября. № 33. С. 2. Написано в 1922.
Здесь – явная отсылка к стихотворению “Ночной смотр” (1836; Й.К. фон Цедлиц в пер. В. А. Жуковского). Возможно – и к известному романсу М. И. Глинки на эти стихи.
В двенадцать часов по ночам
Из гроба встает барабанщик…
“Я не тебя любил, но солнце, свет…” Опыты. 1955. № 4. С. 3–4. Под названием “Посвящение”.
Был голос вдалеке: “Нет, только тот, / Кто знал…” – Романс № 6 из ор. 6 (1869) П. И. Чайковского на слова И. В. Гёте в переводе Л. А. Мея.
“Наперекор бессмысленным законам…” Цех поэтов. Альманах. № 4. Берлин, 1923. С. 10.
“Он милостыни просит у тебя…” Орион. Париж, 1947. С. 8.
“Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды…” Жизнь искусства. 1922. 3 января. № 1. С. 12.
“Ночь… и к чему говорить о любви?..” Орион. Париж, 1947. С. 8–9.
“В последний раз… Не может быть сомненья…” Орион. Париж, 1947. С. 9.
“Ночью он плакал. О чем, все равно…” Новый журнал. 1967. Кн. 86. С. 22.
Стихотворение посвящено Николаю (Науму) Георгиевичу Рейзини (1905–1979?), завсегдатаю русского литературного Монпарнаса, сотруднику журнала “Числа”. После войны жил в США.
“Один сказал: «Нам этой жизни мало»…” Звено. 1924. 9 июня. № 71. С. 2.
“Но смерть была смертью. А ночь над холмом…” Новый журнал. 1967. Кн. 86. С. 21.
“Патрон за стойкою глядит привычно, сонно…” Современные записки. 1929. Кн. 40. С. 239. Под названием “Рассвет”.
“Под ветками сирени сгнившей…” Современные записки. 1928. Кн. 35. С. 239. См. комм. к стихотворению “Всю ночь слова перебираю”.
“Осенним вечером, в гостинице, вдвоем…” Современные записки. 1928. Кн. 37. С. 232. В первоначальном варианте начало первой строфы читалось: “Безлунным вечером…”, начало последней – “Осенним вечером…”. Стихотворению был предпослан эпиграф из стихотворения Бодлера “Туманы и дожди”: “…sur un lit hasardeux” (т. е. “…на случайной постели” (фр.)). В отклике на этот номер журнала В. В. Вейдле подчеркнул особенность отсылки Адамовича к этому произведению: “Георгий Адамович в лучшем из двух своих стихотворений меланхолически перепевает дивные и страшные стихи Бодлера, из которых взяты эпиграфом последние слова. То, что в “Brumes et pluies” было рыданием, здесь обернулось вздохом, то, что было там отчаяньем, здесь превратилось в не лишенную изящества грусть” (Вейдле В. “Современные записки”. XXXVII // Возрождение. 1929. 10 января. № 1318. С. 3). В первых строках стихотворения – отсылка последним строкам Бодлера.
В пер. В. Левика:
Разве только вдвоем, под рыданья метели
Усыпить свою боль на случайной постели…
В пер. А. Гелескула:
Лишь неведомо с кем на случайной постели
Под одной простыней убаюкивать боль.
“Тянет сыростью от островов…” Цех поэтов. Альманах. № 4. Берлин, 1923. С. 7.
“Где ты теперь? За утесами плещет море…” Цех поэтов: в 3 кн. Кн. 2. Пг., 1921. С. 9. Написано в 1920.
“Пора печали, юность – вечный бред…” Числа. 1930/1931. № 4. С. 5–6. Написано в 1924.
“Нет, ты не говори: поэзия – мечта…” Дракон.: Альманах стихов. Вып. 1. Пг., 1921. С. 3. Написано в 1919. в Новоржеве, где Адамович работал учителем.
“Как холодно в поле, как голо…” Чистилище. С. 54. Написано в 1919.
“Там, где-нибудь, когда-нибудь…” Современные записки. 1927. Кн. 32. С. 146.
Здесь – отсылка к стихотворению З. Н. Гиппиус “Прогулки” (1926).
“Есть, несомненно, странные слова…” Звено. 1923. 17 сентября. № 33. С. 2.
“Ничего не забываю…” На Западе. С. 58–59.
“Тень несозданных созданий…” – первая строка скандально известного стихотворения В. Я. Брюсова “Творчество” (1895), которое стало знаковым для русской поэзии и самой литературной ситуации конца XIX – начала XX вв.
“Он говорил: «Я не люблю природы…»” Звено. 1924. 15 сентября. № 85. С. 2.
“Нам Tristia – давно родное слово…” Единство. С. 49.
Tristia – “Скорбные элегии” (8–12 гг. н. э.) Публия Овидия Назона (43 г. до н. э. – 18 г. н. э.), написанные в ссылке.
Sulmo mihi patria est… – Сульмо – мой родной город (лат.). Из книги IV, элегии 10-й “Скорбных элегий” Овидия. Ныне – Сульмона, итальянский город в 133 км от Рима.
“Из голубого океана…” Числа. 1934. № 10. С. 5.
“Приглядываясь осторожно…” Опыты. 1953. № 2. С. 7–8. Написано в 1952.
“Ни музыки, ни мысли, ничего…” Новый журнал. 1967. Кн. 86. С. 22.
Стихотворения разных лет
Анне Ахматовой (“По утрам свободный и верный…”) Литературное обозрение. 1989. № 5. С. 39. (Архивная публикация Н. А. Богомолова.)
“Холодно. Низкие кручи…” Чистилище. С. 39.
“Рассвет и дождь. В саду густой туман…” Благонамеренный. 1926. № 1. С. 14.
“Куртку потертую с беличьим мехом…” Петербургский сборник. Поэты и беллетристы. Пг., 1922. С. 8.
Последняя строфа стихотворения стала эпиграфом стихотворения “Как вы когда-то разборчивы были…” Георгия Иванова в его последнем сборнике “Стихи 1943–1958 гг.” (Нью-Йорк, 1958).
На чужую тему (“Так бывает: ни сна, ни забвения…”) Новый журнал. 1971. Кн. 102. С. 6.
“Смерть и время царят на земле” – О стихотворении Вл. Соловьева “Бедный друг, истомил тебя путь…” (1887) см. комм. к книге “Комментарии” и статье “Смерть и время”. В контексте этого стихотворения важно, что это стихотворение стало знаковым для эпохи
