должна воспитывать детей в духе аскетизма («Чем проще, суровее, естественнее» — тем лучше), постоянно заниматься их развитием, быть экономной, не делать излишних трат даже на детей.
Иван Павлович умер в 1940 году и до конца жизни сохранял в семье самоощущение каторжанина. В 1935 году, даря сыну том сочинений Велимира Хлебникова, надписал: «Моему чокнутому сыну Даниилу книгу чокнутого поэта Велимира — в день его 30-летия. Бывший и нынешний каторжник Иван Ювачёв».
Мама
Надежда Ивановна Колюбакина происходила из родовитой фамилии саратовских помещиков и была одной из трех дочерей губернского секретаря Хвалынской земской управы. Она родилась в 1869 году. Надежда Ивановна получила домашнее образование, по-видимому не очень основательное: писала с ошибками. Ко времени встречи с Иваном Павловичем она служила надзирательницей (ее повысили с должности заведующей прачечной) в Убежище принцессы Ольденбургской для женщин, отбывших наказание в местах заключения. Как заметила литературовед Е. Н. Строганова, к тому времени за плечами у Надежды Ивановны была «трагедия, да такая, что и бумаге боишься передать» (из переписки Ивана Павловича с будущей женой следовало, что где-то после 1884 года она подверглась насилию со стороны пьяного приемного отца). Очевидно, что на службе в этом заведении она оказалась не по своей доброй воле.
Надо полагать, что Иван Павлович нашел в Надежде Ивановне те качества, которые считал для женщины идеальными: «нежность, доброта, сочувствие». В скором времени он даже почувствовал в жене их избыток и отметил это как «разность взглядов». Ее мягкость вступала в противоречие с его суровостью и аскетичностью, необходимыми, как представлялось отцу, в воспитании детей. В ответ на тотальный контроль мужа, изо дня в день бомбардировавшего ее нравоучительными письмами, Надежда Ивановна только мягко оправдывалась перед «дорогим Ваничкой», как называла она его. Зависимое положение Надежды Ивановны отягощалось еще и чувством вины за то, что «сама сгубила нашего крошку» — так писала она о смерти их первенца.
В конце весны или в начале лета 1918 года (по-видимому, после смерти дочери Наташи) Надежда Ивановна уехала с детьми от петроградского голода на родину в Саратовскую губернию. По возвращении, в начале 1920 года, она нанялась на работу кастеляншей в Барачную больницу имени С. П. Боткина (предоставлялась служебная жилая площадь) и проработала там до лета 1926 года. 18 февраля 1929 года Надежда Ивановна скончалась от туберкулеза.
Эстер
Эстер Александровна Русакова родилась в Марселе в 1909 году. Ее родители — Александр Иванович Иоселевич (принявший фамилию жены) и мать Ольга Григорьевна — бежали в 1905 году от еврейских погромов из Таганрога за границу: сначала в Аргентину, а оттуда во Францию. Выдворенная из Франции за пророссийскую пропаганду, большая семья Русаковых в начале февраля 1919 года вернулась в Петроград.
Они поселились на улице Желябова, а Эстер пошла учиться в ближайшую к дому школу — Главное немецкое училище святого Петра на проспекте 25 Октября (бывшем Невском), 22а. В состав Главного училища входило и Реальное, где с 1917 года учился Даниил Ювачёв. По некоторым сведениям (документально неподтвержденным), именно здесь в 1921/22 учебном году Эстер впервые встретилась с Даниилом. Юноша настолько увлекся девочкой-подростком, что мама, Надежда Ивановна, должна была отправить сына доучиваться в Детское Село, где в местной школе директорствовала ее сестра.
Опасения не были напрасны. Эстер рано почувствовала себя женщиной. Красивая, полненькая, с легкомысленным характером и веселым нравом, она весной 1925 года призналась Даниилу в любви. Однако в 1926-м она оказалась замужем за неким Михаилом Черновым, а в начале 1927-го развелась.
В феврале 1928 года Эстер стала женой Даниила, а в октябре или ноябре сделала аборт. Кажется, она не была склонна к семейной жизни (не без влияния Даниила — об этом далее). Во всяком случае, жила Эстер то у мужа, то у своих родителей. Конечно, причиной служили постоянные семейные раздоры. Можно сказать, что вся их недолгая совместная жизнь оказалась одним протяженным скандалом, прерываемым краткими (но необходимыми им обоим) антрактами.
В конце 1929 или начале 1930 года они развелись. Это означало только прекращение тягучих семейных скандалов, но «антракты» — более или менее регулярные интимные встречи — продолжались чуть ли не по 1935 год включительно.
В сентябре 1936 года Эстер арестовали. Одна из ее многочисленных сестер была замужем за Виктором Кибальчичем, писателем и публицистом, известным под псевдонимом Виктор Серж. Его, как троцкиста, несколькими месяцами ранее выслали из СССР. Эстер предъявили обвинение в пособничестве Сержу и отправили на пять лет в СЕВВОСТОКЛАГ. Она умерла в Магадане в 1943 году.
Маркс
«Фетишизм весьма далек от того, чтобы возвысить человека над его чувственными вожделениями, — он, напротив, является „религией чувственных вожделений“» (Маркс К. Передовица в «Kölnische Zeitung». 1842. № 179).
Даниил
Даниил Иванович Ювачёв родился в 1905 году. Испытывавшая вину за потерю первенца, мама Даниила, Надежда Ивановна, должна была жить в страхе за судьбу второго ребенка. В общении с сыном ей приходилось совмещать свою природную доброту с суровыми требованиями мужа. Такое противоречивое воспитание — кратчайший путь в появлению у ребенка основательного невроза.
Специфическое устройство семейной жизни родителей с раннего детства сформировало у Даниила представление о распределении ролей мужа и жены. Жена — послушная исполнительница ежедневно получаемых письменных инструкций. Муж — верховное божество, физическое присутствие которого совершенно необязательно (или даже излишне), но именно он распоряжается всем устройством жизни. Его требования единственно верные и обязательные для исполнения.
Потом Даниил составит «Конституцию» семейной жизни, где со специфическим педантизмом распишет обязанности членов семьи. Для мужа — писать, сочинять, читать, изучать, добывать деньги, заводить часы, доставать книги, вино, табак. Для жены — следить за чистотой, заботиться о еде, убирать и расстилать постель, заботиться о продуктовых карточках, ставить чайник.
Образцом для Даниила станет такое устройство семьи, при котором муж, занятый своими делами, постоянно пребывает вне ее, а является в семью единственно для удовлетворения эротических чувств.
Не прошло и месяца со дня женитьбы, как Даниил записывает: «Я хочу как можно скорей развестись с Эстер». Это станет рефреном всей его недолгой семейной жизни с ней: «Освободись еще от жены и ты свободен»; «Боже, я с ней разойдусь, должно быть»; «В конце концов, пора мне с ней порвать»; «Бог, помоги мне развестись», и, наконец, идеал Даниила: «Я хотел бы, чтоб она жила дома у себя, но часто ко мне приходила».
Так и произошло: после развода их интимные встречи продолжались в течение нескольких лет. Этому способствовало то, что в Эстер Даниил нашел образцовый для себя тип женщины.
Вот как он описывал свой идеал: «Я люблю чувственных женщин, а не страстных. Страстная женщина закрывает глаза, стонет и кричит, и наслаждение страстной
