силы», вернее, тех, кого причислили к нечисти под влиянием христианства и монотеистических мировых религий. Но нюлэсм
урт не так прост: он не только свистит или хохочет. Крик или свист нюлэсм
урта, например, может оживить или убить. В широко распространенных вариантах сюжета, когда человек и нюлэсм
урт соревнуются в охотничьем мастерстве, хозяин леса оживляет убитых человеком белок: «…неизвестный охотник (нюлэсм
урт. —
М. С.) закричал, и от крика его ожили все мертвые белки и разбежались» [Верещагин, 2001: 47].
Это, видимо, тот случай, когда мы наблюдаем не только непостижимый и изменчивый лик бога, но и голос бога, который оживляет и может существовать — для человека — сам по себе, отдельно. Свист и хохот нюлэсмурта, как правило, способен вызвать сильный ветер и бурю. «Вдруг где-то в лесу раздался пронзительный свист, и вслед за этим поднялся сильнейший ветер. Деревья стали, как было слышно, ломаться» [Верещагин, 2001: 99].
Хозяин леса часто идет сквозь свой лес в образе ужасной вышины человека или «кружит и свету не видит» — передвигается в вихре, в котором его не различить. До сих пор сохраняется поверье, согласно которому вдоль лесных дорог в маленьких вихрях ходят дети нюлэсмурта. Поэтому бросать ножи, топоры и железные предметы туда нельзя: убьешь нюлэсмурта или его потомство. В одной из сказок мужик, бросивший топором в такой вихрь, встречает затем седого старика, возвратившего ему топор. В другом варианте герою сказки приходится платить по счетам: за вред, причиненный хозяину леса, последний снес ему крыши и все разломал, а затем «вырвал у мужика глаз и скрылся из виду» [Богаевский, 1890–4: 62–64]. О буреломе в лесу чаще всего говорят, что здесь прошла свадьба нюлэсмурта (нюлэсмурт сюан, нюлэсмуртлэн сюан), иногда — свадьба дочери нюлэсмурта.
Женское шейное украшение. Серебро, металл, сатин, бисер, ручная работа, чеканка, фабричное производство.
МБУК «Глазовский краеведческий музей»
Г. Е. Верещагин в одном из своих очерков так интерпретирует удмуртский этнический материал: «Как человек семейный [хозяин леса] имеет и детей; по временам играет даже свадьбы; устраивает порой и пирушки» [Верещагин, 1998: 209].
Свадьбу хозяина леса можно понимать как вариант потусторонней свадьбы вообще. Маркеры свадьбы — шум и быстрое движение: именно так мчится свадебный поезд. Надо сказать, что такие шумные празднества в том мире своеобразно отражались на состоянии дел в реальности — они были для живых прорывами хаоса. Видимо, потому понятие свадьба духов / свадьба мертвых часто применяли к проявлениям стихии.
В фольклорных материалах, в том числе и современных, встречается и второй вариант мифологического кода «свадьба хозяина леса» — дорога хозяина леса (ӵаӵӵамуртлэн сюрес). По своим дорогам он может гнать дичь — из леса в лес в качестве платы за проигрыш в кости или во время охоты. Как правило, нюлэсмурт не очень любит, если на его дороге останавливается человек, и требует освободить ее:
«Убирайтесь с моей дороги! Зачем расположились тут?» [Верещагин, 2001: 99].
«Вдруг около полуночи раздался громкий человеческий голос:
— Кто тут расположился спать? Марш отсюда! Это — моя дорога!
Кто кричал и прошел мимо нас, мы не видали и не знаем. Несомненно, что это был нюлэсмурт» [Верещагин, 2000: 129].
В более поздний период развития удмуртской мифологии у нюлэсмурта появляются быстрые кони, запряженные в тройку. Эта тройка отвозит героя сказки домой и летит по-над лесом, возвращаясь в конце обратно. При этом интереснее всего выглядят не прямые описания явлений хозяина леса, а сравнения, которые приводили рассказчики-крестьяне в беседе с собирателями. В одном из описаний встречи с нюлэсмуртом читаем: «Вдруг кто-то как закричал, заухал, как ямщик, везущий барина на тройке, шум понесся прямо на него» [Верещагин, 2001: 44].
В представлениях удмуртов есть похожий, но, видимо, более поздний по времени возникновения персонаж — тӧлппери/пери — «дух ветра», происхождение имени которого связано с тюркским заимствованием. Пери летуч и может переносить на большие расстояния не только предметы, но даже дома. Дух ветра имеет большую силу, как писал П. М. Богаевский, «все сокрушающую на своем пути» [Богаевский, 1890–4: 62].
Не менее страшные звуки издает и палэсмурт. Половинчатый человек «в лесу пугает людей хуже медведя, крик его раздается в лесу далеко в ночное время, в ту самую пору, когда кричит филин. Он кричит: “О! О! О! О!..”» [Верещагин, 1995: 48] и любит появиться перед человеком внезапно и так же исчезнуть. Жалобные и страшные крики, похожие на плач ребенка, можно услышать в сумерки и ночью вблизи бани, которая в деревнях не зря ставилась на краю огорода, часто у реки — и не только из соображений пожароопасности, но и потому, что символизировала собой пограничное с «диким» миром пространство. Так кричит мунчомурт, пытающийся привлечь внимание человека. По этой причине ходить в баню в сумерки, а тем более ночью запрещали.
Образ жизни духов природы в большей или меньше степени напоминает человеческий, культурные нормы человеческого общежития переносятся и в среду мифологических существ. Особенно отчетливо эта характеристика проявляется в отношении нюлэсмуртов и вумуртов. И те и другие, по представлениям удмуртов, жили семьями, имели хозяйство. У вумуртов под водой все, как наверху, у людей: «большой стеклянный дом» с двором и баней, конюшни и хлева. Вумурты разъезжают на черных конях, участвуя в человеческих ярмарках, любят поторговать на базарах, но иногда их можно застать и за воровством чужого товара: это тем более удобно, что в человеческом мире такие воры невидимы. Однако не меньше времени они любят проводить на человеческих мельницах, сидя на мельничном колесе, болтая ногами в воде или расчесывая свои длинные волосы.
«У вумурта есть и жена, есть и сыновья, есть и дочери. Сыновей своих он женит, а дочерей выдает замуж за вумуртов соседних вод… Веселый поезд едет, сколько можно, по воде, разрывая мельничные плотины, повышая воду в речках, поэтому, говоря о прорыве плотины и сносе мельницы, вотяки употребляют выражение вумурт кошкиз сюанэ — “водяной проехал со свадьбою”» [Первухин, 1888–1: 72].
Как видно, и здесь мы сталкиваемся с тем же символическим кодом: разрушения, проявления хаоса, стихийное происшествие осмысливаются как свадьба духа.
Если дом вумурта помещается в воде или под водой, то дом нюлэсмурта расположен где-то в лесу. Сам лес и есть его дом, выражаясь образно — владение, дворец. Он владеет всей лесной живностью в том смысле слова, что определяет каждому место для жизни и волен убивать или оживлять умерших зверей. Например, он может отказать медведю в зимней берлоге, перегнать
