class="p1">Наступление белых армий под общим командованием Деникина началось в мае 1919 года и развивалось успешно. На стыке Южного и Украинского фронтов деникинская армия прорвалась в северные районы Донбасса. На Дону перешла в наступление Донская армия. Корпус генерала Мамонтова прорвался в тыл 10-й армии, а ударная конная группа Донской армии под командованием генерала Секретова прорвала фронт 9-й армии и двинулась вдоль линии железной дороги в направлении станицы Казанской. 7 июня конная группа Секретова соединилась с повстанческой армией Верхне-Донского округа. 9-я армия, сильно поредевшая, стала быстро отходить на север.
Отходила на север и 23-я дивизия, которой еще недавно столь успешно командовал Ф. К. Миронов. Самый близкий из друзей Миронова, начальник штаба 23-й дивизии И. А. Сдобнов, 7 июня 1919 года покончил жизнь самоубийством, тяжело ранив перед этом свою жену. Хотя в донесении об этом трагическом событии и говорилось, что причины самоубийства Сдобнова неизвестны, нетрудно представить, что именно толкнуло Иллариона Арсентьевича Сдобнова на этот акт отчаяния.
Одна за другой станицы Усть-Медведицкого и Хоперского округов захватывались белоказаками, причем во многих случаях этому предшествовало восстание казаков в станицах и хуторах и переход их на сторону Донской армии, которая включила в свой состав и расформированные дивизии повстанческой казачьей армии. Белоказачьи войска форсировали Дон и быстрым маршем в обход Царицына вышли к Волге в районе Дубровки. Отступление 8, 9 и 10-й армий становилось все более беспорядочным, армии теряли людей, оружие, боеприпасы, не успевали вывозить раненых.
В одном из донесений Генштаба Красной армии говорилось:
«Южный фронт в настоящее время обезлюдел и разложился. Остались лишь штабы и обозы с единичными стрелками. Противник опьянен успехом и стал крайне дерзок и смел. Конница его глубоко проникает в наш тыл, наводя на обозы панику. Положение фронта в общем катастрофическое»[551].
К концу июня в руках белогвардейцев оказался весь Донбасс, Крым, значительная часть Украины и вся Донская область. 24 июня пал Харьков, 30 июня части Красной армии вынуждены были оставить Царицын. В последующие месяцы деникинские войска вступили в пределы центральных районов Советской России, захватив Белгород, Курск и Воронеж. В сентябре Деникин дал приказ развивать наступление, ставя уже непосредственной задачей своей армии захват Москвы. Никогда за все время Гражданской войны Советская Россия не находилась в таком критическом положении.
Конечно, причин для этих тяжелых неудач Красной армии было немало.
Однако главное место в ряду этих причин занимала все-таки ошибочная и крайне вредная политика расказачивания, которая вновь толкнула большую часть казачества в ряды белых армий. Призывая рабочих Петрограда направить на Южный фронт лучших работников, В. И. Ленин писал, что именно казачество «одно только давало и дает возможность Деникину создавать серьезную силу»[552]. И действительно, в мае-июне 1919 года на Южном фронте у белых действовали 26 кавалерийских дивизий. Это были главным образом донские, кубанские и терские казаки.
Можно с уверенностью сказать, что серьезные ошибки, допущенные Донбюро и ЦК РКП(б) весной 1919 года в отношении казаков, а также ряд аналогичных ошибок в отношении среднего крестьянства в южных районах Украины, не позволили Красной армии завершить Гражданскую войну победой в 1919 году. Эти политические ошибки позволили противникам Красной армии и Советского государства продлить Гражданскую войну еще на один год, что принесло огромный урон молодой Советской Республике.
Ф. К. Миронов во главе Донского корпуса (лето 1919 года)
Получив предписание немедленно прибыть в полевой штаб РККА в город Серпухов для «более ответственного назначения», Миронов сдал свою дивизию Голикову и после краткого пребывания в родной станице выехал в Серпухов. В середине марта Троцкий находился в Москве, и Миронову пришлось ехать туда. В Москве состоялось личное знакомство и беседа Миронова с Троцким. Сразу же выяснилось, что у Троцкого не было никакого ясного представления насчет дальнейшего использования Миронова. В ходе беседы Троцкий предложил Миронову сформировать из казаков освобожденных донских округов кавалерийскую казачью дивизию в составе шести полков. Миронов согласился, и 15 марта 1919 года он получил предписание от Главкома Вацетиса и члена РВСР Аралова немедленно приступить к формированию казачьей дивизии в округах Донской области.
Получив нужные бумаги, Миронов отправился в город Козлов, где ему должны были выдать 15 миллионов рублей для пособий мобилизуемым в новую дивизию казакам, главным образом за приводимых ими лошадей.
Однако в Донбюро и среди большей части РВС Южного фронта идея формирования Мироновым казачьей кавалерийской дивизии встретила решительные возражения. И Сырцов и член РВС Южфронта Ходоровский направили по этому поводу Троцкому ряд протестующих телеграмм, по-прежнему настаивая на удалении Миронова из Донской области. При этом в адрес Миронова опять выдвигались всякого рода необоснованные и непроверенные обвинения в самоуправстве, в попытках ликвидировать советскую власть в Усть-Медведицком округе и даже в попытке «разогнать авантюристов из Донбюро, а заодно и Троцкого». Эти телеграммы оказали, по-видимому, на Троцкого желаемое влияние и помешали созданию новой дивизии. Никаких денег в Козлове Миронов не получил, его встретили здесь очень холодно и подозрительно и продержали без дела больше недели. Миронову не разрешили выехать на Дон, а затем приказали снова отправиться в город Серпухов в распоряжение Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики И. И. Вацетиса. И здесь Миронова приняли очень сдержанно, он получил назначение на должность помощника командующего Белорусско-Литовской армией и вскоре выехал в Смоленск, чтобы приступить к исполнению своих новых обязанностей. Хотя Миронов через несколько недель стал командующим Белорусско-Литовской армией, сам он рассматривал новое назначение как ссылку. В одном из своих частных писем Миронов писал, что он «не знает истинных причин» своего удаления с Дона, «но догадывается о них».
Пока Миронов находился вдали от Дона, в Донской области происходили те драматические и грозные события, о которых говорилось в предыдущем разделе. О некоторых из этих событий Миронов знал из писем, приходящих к нему от друзей, а также из газет, однако общий характер и огромные масштабы развернувшейся на Дону кровавой драмы были, по-видимому, еще неизвестны Миронову.
Белорусско-Литовская армия не вела в этот период никаких активных военных операций, и Миронов не мог, естественно, проявить здесь своих дарований военачальника. А между тем на Южном фронте шли ожесточенные бои, и обстановка для Красной армии складывалась все более и более неблагоприятно. Красноармейские полки и дивизии отступали под натиском Донской, Добровольческой и Кавказской белых армий. Созданный для подавления Вёшенского восстания Донской экспедиционный корпус был фактически разбит повстанцами, а его командующий Т. С. Хвесин проявил нераспорядительность и растерянность.
10 июня 1919 года Г. Я. Сокольников направил в РВС Республики следующую телеграмму:
«Предреввоенсовет Троцкому, копия Ленину. Козлов. 10 июня.
Деникинский отряд в составе, по-видимому, трех конных полков прорвался Казанскую. Опасность переброски восстания Хоперский, Усть-Медведицкий округа значительно увеличилась. Задача экспедиционных войск теперь, когда фронт на юге открыт, постановлено занять левый берег Дона от Богучара до Усть-Медведицы, предупредить восстание
