одну плотную точку… Когда он сделал шаг, все мое тело напряглось. Не помню, были ли у меня тогда какие-то ощущения в грудной клетке. Все внимание было направлено вперед, чтобы наблюдать за целью и реагировать на ее действия. Расскажу вам об адреналиновом всплеске! Все напряглось, все мои чувства были направлены на человека, бегущего на нас с пистолетом. Мое зрение было сосредоточено на его туловище и пистолете. Не в курсе, где в этот момент была его левая рука. Понятия не имею. Я следил только за пистолетом. Пистолет перемещался вниз напротив его грудной клетки, и в этот момент я сделал свои первые выстрелы.
Я ничего не слышал, вообще ничего. Когда я выпустил первую пару пуль, Алан [напарник рассказчика] сделал один выстрел, но я не слышал, как он стрелял. Он сделал еще два выстрела, когда я стрелял во второй раз, но я и в этот раз не слышал ни одного из них. Мы прекратили стрельбу, когда он [преступник] ударился о землю и врезался в меня. Затем я поднялся на ноги и стоял над этим парнем. Даже не помню, как заставил себя подняться. Знаю лишь то, что следующее, что я осознал, был момент, когда я уже стоял на ногах и смотрел на этого парня. Не знаю, как это получилось: то ли я оттолкнулся руками, то ли подтянул под себя колени. Не знаю, но как только я поднялся, ко мне вернулся слух, потому что я смог услышать, как латунь [выброшенные гильзы] звенит по плитке на полу. Ощущение времени в этот момент тоже вернулось в норму, потому что во время выстрелов оно замедлилось. Это произошло, как только он начал приближаться к нам. Я понимал, что он бежит на нас, но казалось, что он движется, как в замедленном кино. Ничего ужаснее я в жизни не видел [Klinger 2004: 155].
Несмотря на то что выстрел в закрытом пространстве может быть громким до боли в ушах, полицейские в таких ситуациях очень часто воспринимают звук собственного оружия лишь как отдаленный, приглушенный шум; при этом они нередко вообще не слышат звуков, издаваемых оружием других людей рядом с ними. Этот слуховой эффект аналогичен туннельному зрению, и еще неизвестно, хорошо или плохо сказывается на участнике боя такая повышенная концентрация. Она усиливает внимание к наиболее важным моментам – это идет на пользу в не слишком сложных ситуациях, когда опасный объект не перемещается. Однако в некоторых случаях такое сужение фокуса приводит к тому, что один полицейский теряет представление о том, что делают другие. Вот несколько примеров того, как полицейские в таких ситуациях неосознанно вовлекаются во взаимный ритм ведения огня и в итоге делают много ненужных выстрелов или попадают не в те цели.
В первом случае рассказчиком выступает Тони, один из трех полицейских, которые гнались за убегающим грабителем банка и в итоге его настигли:
Тони выскочил из машины с дробовиком. За секунду или две, которые понадобились ему, чтобы выйти и приблизиться на десять футов к двери машины грабителя, тот тоже выбрался из автомобиля и медленно отодвигался к его заднему крылу. У бедра он держал «Беретту». «Этот парень смотрел на кого-то, кого я не мог разглядеть [позже выяснилось, что это был другой полицейский, находившийся вне поля зрения Тони], и настойчиво повторял: „Ну давай же, просто сделай это“». Затем он посмотрел на меня и начал отходить к открытой двери свой машины. Затем он поднял пистолет к голове и повторил: «Просто сделай это».
Тони тем временем стоял на расстоянии от шести до девяти футов от грабителя. «Я не думал о прикрытии. Я знал, что мы будем тут находиться, пока кто-нибудь не выстрелит. Я несколько раз крикнул этому чуваку, что все кончено». Но из‑за эффекта туннельного зрения Тони не осознавал, что слева от него находится Грегор, еще один полицейский, направивший на преступника дробовик, а слева от Грегора – третий полицейский, который прицелился в грабителя из пистолета.
Даже если грабитель и услышал приказ Тони сдаться, он не продемонстрировал этого. В дальнейшем свидетели утверждали, что грабитель замахнулся своей «Береттой» в направлении Тони, хотя сам Тони запомнил лишь то, что этот человек опустил локоть и совершил извивающийся рывок. Тони выстрелил.
Как утверждал Тони, «я видел, что пули в него попали, но с правой стороны. Я стоял прямо перед ним, поэтому не мог понять, как мой выстрел попал ему в бок. Я посмотрел на свой пистолет и увидел, что стреляная гильза не полностью выбросилась, поэтому вытряхнул ее и засунул еще один патрон».
Тони не слышал выстрелов из дробовика Грегора или пистолета другого полицейского. По его словам, «из‑за туннельного зрения все выглядело более мелким, чем обычно. Если бы вы стояли рядом со мной, я бы вас не увидел». Именно Грегор выстрелил из своего дробовика в правый бок грабителя, а Тони попал ему в центр живота, но увидел только результаты выстрелов Грегора.
После этой перестрелки Тони пережил непреодолимый прилив адреналина: «Я позвонил домой с телефона, который был в машине. На другом конце сработал автоответчик, но я знал, что мои мальчики дома и, возможно, еще спят. Я закричал, чтобы кто-нибудь поднял трубку, и продолжал кричать, пока не разбудил мальчиков внизу. Когда они ответили, я, захлебываясь криком, рассказал им о том, что только что произошло и что я хочу их видеть» [Artwohl, Christensen 1997: 144–145].
В этом случае полицейский выполняет свою задачу, даже не имея представления о том, что делают его партнеры и что они вообще находятся поблизости. К счастью для полицейских, они расположились таким образом, что не могли попасть друг в друга перекрестным огнем, хотя не возникает сомнений, что именно такие эффекты туннельного зрения во многих ситуациях приводят к появлению жертв «дружественного огня». Пример тому – следующий случай, где такая же комбинация приводит к тому, что жертвой оказывается заложник:
Мы поднимались по лестнице вместе с Клэнси и Томпсоном, они находились справа от меня. Мы двинулись по узкому темному коридору, едва освещенному светом, который просачивался из коридора внизу, и вошли в комнату Джереми [двенадцатилетнего заложника]. Нам удалось разглядеть, что Норт [захватчик заложника] сидел на краю кровати и держал Джереми между ног удушающим захватом одной руки. Мальчик полностью закрывал тело Норта, который держал у горла мальчика нож так, что казалось, будто он воткнул его Джереми в шею.
Поднятая
