что армяно-азербайджанская резня в СССР по-настоящему началась не в Карабахе, а на Апшероне, в Сумгаите, на вполне бесспорной азербайджанской территории) кто-нибудь прикидывает возможные маршруты эвакуации? Они могут не пригодиться, но иметь их и понимать, что делать, если вдруг начнется – это ведь такая прямо обязательная техника безопасности, и чем больше неопределенности в состоянии страны, тем нужнее план Б.
29 сентября 2023
О командире «Вагнера» с позывным «Седой» писал вскоре после пригожинского «марша справедливости» Андрей Колесников – тогда Путин неожиданно встретился с Пригожиным и командирами ЧВК и предложил им перейти в министерство обороны под началом «Седого», который вроде бы уже согласился подчиниться ведомству Шойгу, но Пригожин перебил – «ребята не согласны с таким решением», и вопрос как будто закрыли, хотя теперь кажется, что, возможно, это была последняя развилка перед тем, как Путин решил Пригожина убить. Не стал бы он тогда возражать, может, и жив бы остался. Как раз как «Седой», Андрей Трошев, бывший вагнеровский босс, который со всем согласился и сидит теперь с Путиным в Кремле, слушая его поручения по поводу «формирования добровольческих подразделений» – теперь это называется так, а подчиняется, видимо, Юнус-Беку Евкурову, который и по Африке ездит по пригожинским маршрутам, и на встрече с Путиным сидит между ним и Трошевым, стараясь, наверное, не вспоминать то июньское утро, когда ему, Евкурову, в захваченном «Вагнером» Ростове пришлось слушать брань Пригожина, не имея ни слов, ни какой-то другой возможности, чтобы ответить ему, а теперь ответ, которого Пригожин уже не услышит, формулирует сам Путин – «для страны, для родины безразлично, в каком статусе человек воевал», – и дальше про социальные гарантии.
Тот случай, когда дальнейшее развитие событий предугадать было несложно. Путин не раз демонстрировал, что, выходя победителем из очередного конфликта, в качестве трофея он забирает и людей из лагеря побежденных (см. опыт проигравшего в 1999 году лужковско-примаковского «Отечества»), и самые характерные их идеи, привычки и практики (здесь нагляднее всего опыт чеченизации России после второй чеченской войны). Разгромленный «Вагнер» исключением, конечно, не стал, да и не мог, и, как Россия когда-то оказалась вдруг присоединена к вроде бы побежденной Чечне, так и теперь Евкуров и Трошев под присмотром Путина договариваются – о чем? Очевидно, о присоединении армии к ЧВК «Вагнер» вне зависимости от того, как это будет оформлено документально и как будет называться в речах официальных лиц.
В тот же день, когда объявили о встрече Путина с Трошевым и Евкуровым, Маргарита Симоньян опровергает слухи о новой волне мобилизации: «После того, как согласовали выплаты в двести с лишним тысяч и дали медийщикам и региональным властям делать свою работу, желающих подписать контракт и так более, чем достаточно. Ч.Т.Д.», – она всегда пишет «Ч.Т.Д.», «что и требовалось доказать», но конкретно здесь что получилось доказать? Если действительно потребность в мобилизации отпадает, когда главной (и, очевидно, единственной) мотивацией для участия в войне становятся деньги, перед нами торжество наемнической модели. За полтора года только она себя и оправдала, остальные провалились – неубедительными были менявшиеся на ходу лозунги, под которыми предполагалось воевать, несостоятельным оказался и рекламный образ армии России, на котором много лет держалось политическое благополучие Сергея Шойгу. Судя по всему, государство оказалось не удовлетворено и насильственным, в порядке мобилизации, угоном людей на войну. Остались только деньги, они надежнее, понятнее и убедительнее всего. Ценностная составляющая сведена к нулю; у российского государства с ней и так было всегда не очень, но, по крайней мере, та часть системы ценностей, которая описывается словами «долг», «честь», «приказ», «присяга», ревизии не подвергалась никогда, и только теперь, явочным порядком ее заменяют сугубыми товарно-денежными отношениями. Общественный договор в военно-патриотической его части уточнен и упрощен до рыночной сделки, и вся война официально делается не более чем законным и приветствуемым источником заработка.
Вероятно даже, привязывать весь сюжет к судьбе Пригожина и «Вагнера» не вполне корректно – Владимир Путин и в мирное время увереннее всего чувствовал себя именно в амплуа торговца, и превращая сейчас всю армию в большую ЧВК, он избавляется от того, что никогда не казалось ему имеющим значения. Грязная война и все государство делает грязным, заботиться о сохранении устаревших порядков по мере войны оказывается бессмысленно. Пригожин как ролевая модель оказался несравнимо успешнее всех остальных, и логично, что в путиноцентричной системе новым Пригожиным взамен утраченного оказывается сам Путин.
По мере превращения войны в затяжную и особенно в последние месяцы, когда украинское контрнаступление уже почти бесспорно выглядит несостоявшимся, линия фронта замерла и может не двигаться, наверное, как угодно долго, в проукраинских кругах хорошим тоном стало обращаться к украинцам в том духе, что давайте будем реалистами, идея возвращения к границам 1991 года и капитуляции России, наверное, действительно хорошая, но нереализуемая, а так-то вы уже победили – выстояли, не дали Путину уничтожить ваше государство, не дали взять Киев и так далее. К российской стороне с такими речами никто не обращается, а напрасно; в отличие от Украины, у которой есть пусть и недостижимый, но вполне четкий образ победы, у России, как не раз говорилось, такого образа нет и не было ни на одном этапе – воюет, а за что, непонятно. И может быть, уже пора с тем же обратиться и к Путину, мол, Путин, ты уже победил, твое государство не просто выстояло, но приобрело ту форму, к которой ты и стремился, ничего лишнего не осталось, и любая следующая власть также вынуждена будет оставаться в сложившейся по итогам этой войны «пригожинской» системе координат, где поощряют деньгами и наказывают кувалдой. Это даже не Украина, здесь ставки еще выше, к этой победе шли годами и пришли – победили Россию, ну и дальше воевать, в общем, и смысла не имеет.
4 октября 2023
У них американские биолаборатории, натовские наемники, наркоманы, Бандера в школьных учебниках, кричалки про москалей, и если бы промедлили тогда в феврале, они, конечно, первыми пошли бы на Донецк и страшно представить, что они бы там устроили. Система оправдания войны сложилась давно, она всем хорошо известна, и, по крайней мере, антивоенно настроенные люди видят слабые ее стороны. Полуправда перемешана с чистой выдумкой, малозначительные моменты раздуты до определяющих, особый акцент на непроверяемом сослагательном наклонении. Приобретенная в войне ожесточенность объявляется врожденной – отстреливающуюся жертву проклинают как убийцу. Скорее всего, и провоенная публика видит здесь то же самое, в
