покуражится, да и позволит – Галкину встретиться на камеру с Мизулиной, Макаревичу выступить в зоне СВО, актеру Белому – в тот «Ленком», гастроли которого он не так давно сорвал, а женщине из Яндекса – в Яндекс. Мардан, конечно, будет недоволен, и в «Ридовке» напишут про предателей, но это будет уже часть фона, потому что предателей, конечно, не прощают, но не прощать – это же не значит обязательно в тюрьму, для Галкина, может быть, такое и будет хуже тюрьмы – чтобы с потухшим взглядом на федеральном канале шутить на разрешенные темы, чтобы все видели, насколько хрупок и слаб человек вообще, и этот конкретно. Это вообще очень важная мотивация, и чем фрустрированнее ты сам, чем больнее тебя самого сломали, тем сильнее хочется, чтобы тот, у кого сегодня все в порядке (особенно с совестью, но и вообще все в порядке), поскользнулся и взвыл, а когда он взвоет, и тебе полегче станет, поэтому да, все взоры на Галкина, про него интереснее, чем про Газу. Галкин, возвращайся, ты нужен тем, кто так и не смог пока уговорить себя, что с потухшим взглядом жить нормально, и им нужно, очень-очень нужно, чтобы и твой взгляд потух; не разочаровывай их, сломайся, чтобы им стало получше.
Но, конечно, не один Галкин рождает надежду. Мировая политика, великая шахматная доска, и новые армии уже расставлены на доске, и кровь уже пролита, но хочется, чтобы пролилось больше, чтобы разрушили Газу, и чтобы разрушенная Газа увела в зону погрешности разрушенный Мариуполь. Идеально, конечно, было бы, чтобы, как завещал Жириновский, к войне присоединился Иран, но даже если нет – уже даже не надежда, уже уверенный прогноз, что Израиль для Запада и Америки прежде всего станет более важным, чем Украина, и об Украине забудут, и никаких ей денег, и никакого ей оружия, и то время, в течение которого она еще сможет продержаться, больше не кажется бесконечным, и надо подождать, а потом возьмем Купянск, и не только Купянск, победа вдруг становится реальной, надо только, чтобы на Ближнем Востоке было больше крови и больше разрушений, и тогда все будет хорошо.
Преувеличением, наверное, будет сказать, что вот теперь-то «цели СВО» наконец-то обозначились сами собой, но даже если не цели – по крайней мере, ясно, чего теперь стоит хотеть. Первое желание – чтобы надвигающийся ад был масштабнее того ада, который устроило российское государство, и чтобы в сравнении с пробуждающимся злом наше отечественное зло стало не таким заметным и не таким невыносимым, как год или полтора назад, когда от этого зла люди бежали в том числе в казавшийся спокойным Израиль. Кроме того, хочется, чтобы сил у тех, кто оппонирует нашему злу, на два фронта не хватило, и чтобы наш фронт стал менее приоритетным – и когда украинцам перестанет хватать снарядов и денег, тогда наконец и окажется, что все было не зря. Наконец, самое заветное и самое, если это слово здесь уместно, человеческое желание – чтобы та часть довоенного российского истеблишмента, которая по той или иной причине решила избежать соучастия, оказалась в дураках и была вынуждена (может, не все, но хотя бы каждый второй) с поклоном возвращаться к тем, от кого бежала.
Если все эти желания сбудутся, будет праздник со слезами на глазах, и плевать уже на исходные лозунги, на детей Донбасса, на Великую Отечественную войну и даже на многополярный мир – так бывает, лозунги устаревают, перестают иметь значение, но открытием именно этой войны кажется такая удивительная откровенность, когда вдруг выясняется, что для победного чувства достаточно чужой беды. Теперь единственное, чего по-настоящему хочется – чтобы другим было плохо. Пространство для собственного доброго самоощущения выжжено, о нем никто всерьез уже не думает, да и о чем тут думать – о мобилизации, о самолете Пригожина, об иранских «гераньках», о том, как вгоняли Украину в каменный век? Все пустое, а из не пустого только надежда на то, что Запад отвернется от Украины, что «глобальный Юг» отомстит за Россию «коллективному Западу», и что Галкину будет плохо, обязательно Галкину, а то слишком физиономия у него в инстаграме довольная.
Понятно, что даже такая победа придет не сразу, и надо ждать, надо терпеть, но и ждать и терпеть теперь как будто полегче. Российские солдаты и мобилизованные погибают теперь не просто так, а чтобы вернулся Галкин. Города рушатся не ради разрушения, а чтобы Западу надоела Украина. Сама украинская война, будучи помещенной через запятую с Карабахом и Израилем, становится частью общемирового контекста нестабильности и кризисов, а что до моральных издержек – даже если они есть, кто на них укажет, наши голуби, оказавшиеся израильскими ястребами? Люди формата «за все хорошее», меняющие на аватарках украинских флаги на израильские? Западные лидеры, выражающие озабоченность в тех же выражениях и c тем же успехом, что и в прошлом году? Не на кого оглядываться и некого стыдиться, и это может вообще стать национальной идеей, чтобы стыдиться было некого, и чтобы все новости воспринимались как хорошие – даже не связанные с войной, даже про Адама Кадырова, вообще про что угодно. Большая часть пути к этой мечте пройдена своим ходом, но до сих пор чего-то не хватало, да и не хватает. Давайте считать, что Галкина с потухшим взглядом.
13 октября 2023
А может быть, и нет ничего плохого, и можно было бы включить в УК или в административный кодекс такую норму, что за незначительные правонарушения гражданин наказывается публичными извинениями на видео. Чем сидеть в тюрьме, или отбывать исправительные работы, или платить неподъемный штраф – вот такая довольно гуманная форма общественного порицания, бьющая по самолюбию и заставляющая задуматься других потенциальных нарушителей, мол, если не хочешь позориться, соблюдай закон. В конце концов, если наказание уже существует на практике, логично его легализовать и формализовать. Так?
Разумеется, не так. Если и вообразить, что такое приняли, и что извиняться будут заставлять только по суду с последующей публикацией в уполномоченных СМИ – ну как это будет выглядеть? Спустя значительное время после задержания, когда не просто испуг прошел, но пришла уже и радость, суд вынес решение, ни срока, ни штрафа – садится человек перед камерой, довольный, улыбается, сейчас выпалит дежурное и ничего не значащее «извините», да и домой пойдет? Нет уж, в этом ведь и весь смысл, чтобы страшно, чтобы сразу, как только завели в кабинет – камеру к носу,
