— никак не оправдывается зверствами ТЦК (о которых я здесь тоже пишу) или коррупционными схемами Миндича. Тот мертвый парень в Чечне или женщина с выколотыми глазами никуда не денутся, и если эта книга сможет стать им памятником, пусть и бумажным — я буду считать, что все не зря.
Хотя все в любом случае не зря. Тот разговор, который мы с вами ведем в эти годы — он и мне самому позволил справиться с переживаемым катаклизмом, и я надеюсь, не мне одному. Мы обязательно его продолжим. До конца войны — ну и дальше, как можно дольше.
Спасибо!
Олег Кашин, январь 2026, Лондон.
8 марта 2024
В 2004 году на российские экраны вышел фильм «Личный номер» в непривычном по тем временам (сейчас-то такого много снимают) жанре — боевик о подвигах ФСБ. Масштабные съемки, бюджет как у самых дорогих блокбастеров, ни одного известного актера и еще более загадочный режиссер, ранее работавший на телевидении. В основе сюжета — трагедия ДК на Дубровке, но трагедии-то как раз в фильме не было, заложники не погибали, штурм прошел безупречно, а постскриптумом — совместная операция российских и американских летчиков где-то на Ближнем Востоке, лагерь террористов в пустыне уничтожается слаженным ударом наших и американцев, но, к сожалению, самый главный террорист (араб, конечно, не чеченец) в последнюю минуту успевает бежать — в Грузию. О готовящемся ударе его предупредила американская разведка.
У современников не было сомнений, что сценарий картины писался под диктовку ФСБ (на это, в частности, указывали известные исследователи чекизма Солдатов и Бороган), но тем интереснее было смотреть — несовпадение с фактической сюжетной первоосновой давало зрителю представление о том, как с точки зрения Лубянки выглядит удачная контртеррористическая операция, а двусмысленный и про-, и антиамериканский финал вполне откровенно воспроизводил картину мира тогдашних российских силовиков, в головах которых нормально сочеталось и сотрудничество с американцами, и враждебность к ним. Годы спустя в интервью Такеру Карлсону Владимир Путин объяснит это противоречие — президент Буш искренне хотел бороться с терроризмом единым фронтом с Россией, но глубинные американские спецслужбисты втайне от президента помогали чеченским сепаратистам, и когда ему об этом сказал Путин, Буш пообещал надрать жопу (первое за 24 года слово «жопа», сказанное Путиным публично; в прошлых версиях той же истории была «задница») виновным, но, видимо, так и не надрал.
Эпоха Буша после 11 сентября — последний случай российско-американского союзничества, когда борьба с терроризмом на несколько лет определила отношения двух стран, оказавшись важнее всех реальных и мнимых противоречий. Путин первым позвонил Бушу после террористической атаки на Нью-Йорк, и дальше — российская помощь в афганской операции американцев, дозаправка натовских самолетов на базе в Ульяновске, согласованное с Москвой размещение американцев в Киргизии. Но даже в те безоблачные с внешнеполитической точки зрения годы такая антитеррористическая дружба выглядела чуть странно, и здесь уместно слово омоним, то есть буквально — слова, которые звучат одинаково, но имеют при этом разные значения. Россия и Америка начала нулевых были одинаково нетерпимы к терроризму, но сам терроризм, к которому они были нетерпимы, у каждого был свой.
Американцы выслеживали бен Ладена, искали и (второпях и не очень убедительно, но кого это тогда смущало) находили связь между «Аль Каидой» и «Талибаном», высаживались в афганских горах, убеждая себя и весь мир, что если сегодня победить талибов, то завтра на Западе больше не будет терактов. Россия же, сломав в девяностые зубы о чеченский сепаратизм, училась встраивать его в международный террористический контекст; находкой для нее оказался соратник Басаева Хаттаб — настоящий араб из Саудовской Аравии (хотя злые языки говорили, что он иорданский чеченец), ключевое звено воображаемой цепочки, которую легко было протянуть хоть на Ближний Восток, хоть куда. После штурма бесланской школы начальник североосетинского УФСБ Андреев отрапортует по телевизору — среди уничтоженных террористов — девять арабов и негр, и хотя потом «негр» окажется обгоревшим кавказцем, и арабов как арабов тоже никто не опознает, к осени 2004 года концепция «международного терроризма» на Кавказе станет для государства бесспорной, а по мере строительства кадыровского режима в Чечне выяснится, что чеченский народ еще с девяностых на самом деле вместе с Россией противостоял международному терроризму. История в любом случае захватывающая, но своя, российская — американец ее, вероятно, даже и не поймет.
Да и как-то не было уже к концу нулевых необходимости что-то объяснять, эйфория прошла у обеих сторон. У американцев — Гуантанамо, увязание в Афганистане, и еще в Ираке, антибушевский Голливуд с новыми штампами типа «ФБР поймало честного американца арабского происхождения и долго пытало», антитеррористического энтузиазма уже ноль. У нас — регулярные сводки с Северного Кавказа, все реже из Чечни, чаще — соседние республики, и всегда — террорист засел в какой-нибудь квартире, пришлось брать штурмом (хорошо, если только квартиру, бывало, что и всю пятиэтажку из танка обстреливали), террорист уничтожен, а что за террорист и террорист ли вообще — да кто разберет. В российском тылу, прежде всего в Москве, терактов стало меньше, но связано ли это с тем, как на Кавказе борются с «бандподпольем» — да тоже можно спорить. Все, что мы знаем об этом «бандподполье» — все со слов силовиков, которые в любом случае заинтересованная сторона. Когда начнется операция в Сирии, ее тоже будут продавать как «борьбу с терроризмом на дальних рубежах», но как будто сами в это не будут верить, более убедительным окажется даже циничное объяснение, что Сирия важна как полигон для обкатки нового российского оружия.
Менялась обстановка, отношения с Америкой ухудшались, но какие-то атавистические признаки бушевской эпохи, хоть и ушли на периферию, но никуда не делись. Как будто только для того и созданный «Национальный антитеррористический комитет» во главе с Николаем Патрушевым (потом — Александром Бортниковым) до самого начала двадцатых годов регулярно рапортовал о том, что американские коллеги вышли на след каких-то террористов, что-то планирующих в России, и предупредили об этом Москву. Были случаи, когда даже сам Владимир Путин благодарил ЦРУ за помощь, хотя вряд ли там могло быть что-то серьезное — карту России нашли в багажнике, что ли? И главное, что можно было понять из этих загадочных предупреждений — с терактами-то ясности никакой, но что Патрушеву все еще звонят американские коллеги, это признак того, что не так все плохо, до реального противостояния еще далеко.
Новое предупреждение американских спецслужб
![Москва слезам не верит [сборник] - Данил Лукич Мордовцев](/uploads/posts/books/434415/434415.jpg)
