alt="" src="images/i_008.jpg"/>
— У нас, — сказали сердца, — есть участок до одного гектара. Как теперь быть с ним?
Надо делить и гектар. И гектар национализированной земли стали делить…
Вот об этом гектаре, который как-то не укладывается в понятие личной собственности, следует поговорить.
Конечно, гектар — крайне нетипичное явление. Гораздо типичнее четверть гектара, а то и вовсе осьмушка.
Я никогда не был землевладельцем, никогда не держал в руках земельной ренты — ни абсолютной, ни дифференциальной. А между тем с землею происходят удивительные вещи: в землю уходят корни, а над землею созревают плоды. Потом по земле приезжает грузовик, и жизнерадостный шофер за пол-литра водки грузит плоды в кузов. Кроме того, на земле строятся индивидуальные коровники и портативные свинарники. По земле в них доставляется продукция государственных хлебозаводов — автоматических сооружений, где без прикосновения человеческих рук приготовляется хлеб ржаной, столь любимый поросятами, и хлеб белый, предпочитаемый коровами.
Эта увлекательная игра природы, как и всякая другая игра, имеет свой финиш. Финишем оказывается базар…
Когда распускаются первые цветы, суровые страницы местных городских газет расцветают размышлениями о грядущем отдыхе.
«Как увеличить урожай яблок», — делится своим опытом один читатель.
А другой дает честный рецепт:
«Как я собрал со своего участка пять тонн винограда».
А зачем ему, собственно, пять тонн винограда?
На этот вопрос мне ответил один старый заслуженный офицер. Есть такие веселые люди, которые отказываются от предлагаемого земельного участка, когда выходят в отставку. Они, несмотря на жизненный опыт, солидное образование и немалый чин, как-то не доросли до понимания родной природы.
Так вот в исторический день добровольного отказа от земельных угодий раздался звон шпор, и к веселому отставнику явился бравый гренадер.
— Я удивляюсь на вас, — сказал он и щелкнул каблуками, — если вы не хотите взять то, что вам положено, — я на вас удивляюсь! Не будьте романтиком! Я — практик! Возьмите участок и отдайте его мне! Я буду платить вам ежегодно двадцать кусков!
— Двадцать, как вы говорите, «кусков» — мало, — сощурился старик.
— Тридцать! — не моргнув глазом, доложил бравый практик. — Я буду сажать лук-порей.
— Тридцать тоже мало, — не сдавался старик, который понял, что практик начисто лишен чувства юмора.
— Сорок! — воскликнул гренадер голосом кавалергарда. — Я буду сажать клубнику-викторию!
— А пятьдесят? — спросил старик, прикидываясь заинтересованным лицом.
— Пятьдесят мне невыгодно, — честно разъяснил практик, проникшись великим уважением к пожилому собеседнику.
— Подите вон, — просто сказал пожилой собеседник, который почему-то презирал мерзавцев, лишенных чувства юмора. И этот поучительный диалог пересказал мне.
Так я понял, зачем любителю природы пять тонн винограда. Но все-таки мне непонятно, почему бы некоторым местным газетам не напечатать такую, например, полезную статью: как при помощи документа, выданного советской властью на пользование индивидуальным участком, запустить производство с такой нормой прибавочной стоимости, о которой может мечтать только самый бессовестный стяжатель?
Недавно я слышал увлекательный разговор влюбленных по телефону. Влюбленные кричали громко, на весь мир. Мне даже показалось, что телефон им мешает:
— Родная! Я так соскучился! Скорее приезжай.
Родная отвечала, что тоже соскучилась.
— Обязательно привези цветы!
Родная обещала привезти. И я умилился, я подумал, что цветы вошли в обиход, что влюбленные уже просто не представляют своего счастья без цветов.
— Мы их здесь забьем! Знаешь, почем тут цветы! Можно полностью оправдать дорогу, и еще останется!..
Сотни тысяч индивидуальных участков расположены под городами. Сотни тысяч рабочих, служащих, отставников и пенсионеров берут в руки лопаты и отправляются отдыхать в эти комнаты отдыха на открытом воздухе.
Я разговаривал с многими рабочими, служащими и пенсионерами, читал их письма в редакцию. В основном это письма людей, горячо заинтересованных в том, чтобы наконец разобраться: а не прячется ли в этих садах откровенный стяжатель? А не использует ли он в своих свинских интересах удобства, предоставляемые ему обществом? Я читал письмо и такого субъекта. Он заявил, что проливал кровь за свое право торговать на базаре клубникой. Не знаю, как там он проливал, а торгует он исправно.
Нашлись хапуги, которые превратили свои участки в самые настоящие индивидуальные угодья. Их сдают за бешеные деньги в виде дач, и доход от них усваивается хапугами. На эти хозяйства работает химия, дающая им удобрения, на эти хозяйства работает промышленность, снабжающая их материалами и транспортом, на эти хозяйства работают колхозы, которые производят хлеб для индивидуальных поросят. И химия, и промышленность, и колхозы принадлежат народу. И только доход с индивидуальных хозяйств принадлежит частным лицам, которые дают свое честное слово, что строят коммунизм. Может быть, мы им не поверим?
Я разговаривал со многими рабочими, служащими и пенсионерами. Читал их письма в редакцию. Эти люди справедливо не хотят, чтобы их смешивали с теми индивидуумами, которых давно на всех базарах окрестили нехорошими социологическими терминами.
— Одного закона для борьбы с ними мало. Нужен еще контроль общественности.
— Можно обмануть милиционера, можно обмануть чиновника местного совета, но своего брата-сослуживца — не обманешь!
— Избранные на открытых собраниях контрольные комиссии из рабочих и служащих, пенсионеров и отставников могут учредить самый пристальный контроль за реализацией плодов невинного отдыха на родной природе.
— Нужно точно выяснить: который из нас отдыхает на своем участке, который постоянно на нем живет, а который использует его в целях наживы!
— И гнать этого «которого», чтобы не портил нам общего вида!
Вот что пишут и говорят честные люди. Их слова свидетельствуют о том, что стяжателей и рвачей не так уж много, чтобы с ними не справиться…
Как рекомендовал в свое время Вольтер — «Il faut cultiver notre jardin», что в вольном переводе означает: «Пусть каждый трудится на своем индивидуальном участке».
Подумайте, как было бы здорово услышать в заводской столовой таковы слова:
— Сегодня угощались черешнями токаря-мичуринца Федотова!
И тогда как-то сразу станет понятным, зачем человеку пять тонн винограда со своего участка. Кто его знает, может, он старается для фабричного детского садика?! Пусть старается! Честь ему и слава!
Какой-нибудь бравый практик может меня назвать утопистом вроде Фомы Кампанеллы. Но, граждане! Мы же строим коммунизм! Давайте всерьез подумаем, что нам делать с цепными инстинктами? Что нам делать с ожесточенной жадностью? Как нам быть с мышиной обывательской возней вокруг всего, что попадется под руку, вокруг всего, из чего можно вырвать хоть клок? Давайте окружим мещанина здоровым полновесным позором, давайте громко смеяться над удивительной страстью — хапать все равно что: пшено так пшено, козу так козу, Бальзака так Бальзака, справку с круглой печатью
